Конкретно сейчас стулья раскиданы по комнате, а мой брат едва не забился под стол. Он бы забился, да габариты не позволяют.

Напротив него, скрестив руки на груди, стоит Темнов. Степа смотрит на него с нескрываемым ужасом. Под вторым глазом у брата красуется свежий фингал, нос в крови.

— Я не хотел её задирать, Лев! Клянусь! — едва завидев меня на пороге допросной, верещит Степан.

Смотрю на него с презрением.

— Какой же ты мудак, Степа!

Размахиваюсь, чтобы ударить, а потом опускаю руку и просто плюю ему в лицо.

— Я не знал, что это Ася! — оттирая с лица плевок, рыдает брат. — Там, в подвале…

Я замираю. Где-то глубоко внутри обрывается и летит вниз моё сердце.

— В каком подвале?

Кушаков подходит ближе. Лицо непроницаемо, но это обман.

— Тогда, три года назад! Я случайно там оказался! — продолжает рыдать Степан. Ему так страшно, что он не выдерживает и забивается в угол. Прикрывает голову руками, скулит. И я с отвращением отвожу взгляд, потому что, похоже, мой брат обделался.

— Давай подробнее, — цедит Кушаков. Прикуривает сигарету, жадно затягивается.

А я стою, и такое чувство, что земля в один миг ушла из-под ног.

— У них была такая игра! Костя и его элита выбирали жертву, её выслеживали, а потом похищали! Он меня в день моего рождения пригласил на ту дачу! Сказал, у него есть для меня сюрприз. У меня тогда второй ребёнок только родился. Стресс, быт… я был на грани срыва. А Костя сказал, что меня ждет крутая перезагрузка. Так я туда и попал! Мне завязали глаза, отвели в подвал, а потом сняли повязку и показали девушку. После того как во всем доме погаснет свет, начнется игра. Девушку выпустят, и начнется охота. Кто её поймает, тот будет с ней первым. Будоражила игра эта жутко! Я тогда в подвале её обнял и что-то сказал… Типа, «ты — следующая». И… и узнал! Конечно, я испугался. Она же в следственном комитете работала! Скандал вышёл у нас с Костей и его дружками в тот вечер жуткий. Они пригрозили: если я проговорюсь хоть кому-то, мне конец, и всей моей семье тоже…

— То есть ты поскандалил с Костей исключительно потому, что испугался, что Ася работала в полиции и могла навлечь на вас неприятности, а не потому, что она была моей девушкой?! — закусив кулак, цежу я.

— Она тогда уже не была твоей девушкой!

— Поэтому ты оставил ее умирать?!

— Я оставил все, как есть, чтобы не навлечь неприятности на семью!

Я чувствую, как от духоты, царящей в помещении, и от напряжения у меня по спине скатываются капли пота. Мне хочется выть. Они заперли Асю в подвале, этот урод все знал и молчал… Молчал!

— Ни хрена себе! — изумленно произносит Темнов.

— Что потом делали с девушками? — перебивает его Кушаков.

— Я не… не знаю! Меня выгнали оттуда с позором.