Безупречный костюм, белоснежная улыбка…мой папа — пример того, что морщины и седина делают мужчину ещё привлекательнее. Не знаю, в кого пошёл Степан. Точно не в маму и папу.

— Сын, здравствуй. — Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее в ответ. — Ты почему вчера съехал? Неужели в нашем огромном доме для тебя не хватило бы места?

Я смотрю на него с горечью. А ведь я ему верил!

— Пап, зачем вы так со мной поступили? — цежу сквозь зубы. — Зачем фотографии подделали и выдали за правду? Вы же мне жизнь сломали.

Он приобнимает меня за плечи и отводит в сторону.

— Что значит «сломали»? Мы просто помогли тебе избавиться от ненужной связи.

— Кто вам сказал, что отношения с Асей были мне не нужны?

— Лев, послушай. Мама очень переживала, что ты превратишься в своего старшего брата, если дать тебе волю в личной жизни. Ну взгляни на Степу! Он же ни к чему не стремится. Нет в нем той жилки, что есть в тебе и во мне. А девушка — провинциалка, у нее даже родных нет. Вот мы и решили на семейном совете, что будет лучше, если ты ее бросишь.

— И кто же руководил семейным советом? — усмехаюсь зло. — Дай угадаю: мама и Степа?

— Мама волновалась, а Степа подбросил идею с фотошопом. Тем более что частный детектив в нашей конторе тогда хорошо набил руку на этом деле.

— Спасибо, семья! — произношу с усмешкой. — Хотя вряд ли вас можно так назвать после вашего поступка. Может, Степе надо заняться своей жизнью, а не ломать мою? Например, записаться в спортзал и прекратить трахать секретаршу у жены за спиной?

— Лев…

— Все, пап, разговор окончен! В моей жизни есть только Ася, она и есть мой выбор. Если вы против, наши пути расходятся.

Я покидаю террасу. Столик, за которым со мной пытался беседовать Хвостов, пуст.

Уже на выходе я притормаживаю — больше от изумления, потому что в одной из ВИП-кабинок мелькает платье моей матушки и фигура Хвостова.

Устремляюсь туда, даже сам не знаю, зачем.

Приоткрываю дверь и замираю.

Властные ручищи Хвостова сжимают хрупкую фигуру моей мамы.

Его губы гуляют по ее шее, слишком откровенно и пошло для дружеского жеста.

— Толя, не здесь… — сбивчиво произносит она. — Давай чуточку позже, когда Борис уедет к своей настырной матери?

— Жду не дождусь его отъезда! — раздается ответный сладострастный рык Хвостова.

— Поверь, ему быстро надоест это мероприятие.

Понимаю, что Борис — это мой отец, а его мать — бабуля София, которую оставили в доме без присмотра.

— Твой сын слишком горяч и сует свой нос туда, куда не следует, — слышен недовольный голос Хвостова.

— Дай ему немного времени, чтобы освоиться. — Моя мама с нежностью проводит ладонью по его щеке.

Каменею. Нет, не может этого быть! Мама и Хвостов?!

— Мама? — произношу ошарашенно.

Она вздрагивает. Бледнеет. На лице смесь отчаяния и стыда.