— Два миллиарда долларов.

— ТЫ СУМА СОШЛА?! — он затрясся от гнева как осиновый лист.

— Мы не на рынке, и я не собираюсь с тобой торговаться.

Его глаза забегали, Кирилл что-то судорожно высчитывал в уме. Вдруг его лицо оскалилось в злобной усмешке и просветлело.

— А чем я, собственно, рискую? Доказательств у тебя никаких нет, сомневаюсь, что ты привлечешь Михаила как свидетеля. Он больше не киллер, но сомневаюсь, что раскаялся настолько, чтобы ради тебя отбывать срок.

Да, все то же самое я говорила маме…Он бы прижал меня к стенке, если бы я действовала так напрямую.

— Мне все равно, сядешь ты или нет. Я сломаю тебя по-другому.

— Это как же, идиотка?! — он ликует, чувствуя, что выбрался из тяжелой ситуации.

Я победоносно смеюсь в трубку «Расскажу всю правду твоей ненаглядной Кристине», и после этого хохочу снова, наблюдая за тем, как он снова падает в яму отчаяния."

"Что, думал, я не знаю, на какой секретный рычажок надо надавить?! А теперь встань на задние лапки и попрыгай, как цирковая собачка!

— Ты не посмеешь…Она тебе не поверит…Ты этого не сделаешь, — самоубеждение работает плохо, потому что он прекрасно знает — и расскажу, и поверит.

— С чего бы ей мне не верить? А если она у тебя совсем тупая, то зерно сомнения мне в ней посеять все равно удастся. Сможет ли она жить с таким тираном и детоубийцей? Если есть смелость — проверь. Удачной свадьбы, любимый.

Надо было бы бросить трубку, чтобы он совсем сошел сума от тревоги. Но боюсь, он в панике не возьмет входящий звонок, а я еще не продиктовала все условия.

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА, СУКА, — он в шаге от того, чтобы бросить мобильник на асфальт.

Заливисто хохочу: «Нет уж.

После того, как насмеялась вдоволь, говорю: «Даю тебе ровно два дня, чтобы ты собрал нужную сумму. В обеденное время придешь и положишь их в телефонную будку, рядом с которой стоишь. Не звони в полицию. Не пытайся выследить меня. Навредишь мне — на этот случай я подготовила запись, которая автоматически отошлется Кристине, если я пропаду из сети больше, чем на два дня. Ты все понял, урод?!»

— ГОРИ В АДУ, НИНА!

— Буду считать это за утвердительный ответ, — бросаю трубку и наблюдаю за метаморфозами Кирилла.

Он совсем потерял самообладание, упал на колени и обхватил руками голову. Я видела, как слезы злости катятся по его щекам — он как в трансе раскачивался из стороны в сторону и, насколько я поняла, беспрерывно матерился.

Мимо проходящий мужчина попытался ему помочь, но Кирилл, как бешеная бродячая собака, наорал на него и чуть было не набросился с кулаками. Мне даже стало страшно — вдруг он сейчас тронется рассудком от такого эмоционального потрясения?

Вместо этого он дрожащими руками полез в телефон.