Руки сами управляли, а мысли были заняты явно не дорогой.

Визит этот многое прояснил и поставил на свои места. Как я и предполагал, таинственный источник информации, к которому направил меня мой начальник, был закордонником-нелегалом. Обычно именно во внешней разведке любят такую доходящую до паранойи конспирацию, даже дома. И за нелегалами по их возращении на Родину присматривают до глубокой старости. А судя по тому, как была обставлена встреча, притом происходила она явно на служебной даче МГБ или на конспиративном помещении — черт их разберет, — человек этот до сих пор в обойме.

И вполне может опять отъехать за бугор.

Сам нелегал в чем-то меня даже поразил. Прежде всего его потрясающая память. Конечно, способность запоминать информацию для разведчика необходима, но Сергей Сергеевич в этом был просто феноменом. И еще в нем ощущалась внутренняя душевная целостность и алмазная твердость. От него исходила спокойная и уверенная энергия.

Вообще, внешняя разведка — это отдельный мир со своими странными законами. И нелегалы-забугорники бывают разные.

Встречаются среди них и заурядные, порой твердолобые ребята, волею случая попавшие на эту стезю и приносящие службе больше вреда, чем пользы, — эдакие ошибки кадрового отбора, которые, впрочем, долго не живут. Основная масса — вполне крепкие специалисты, хотя и не хватающие звезд с неба, но удачно адаптировавшиеся к чужой среде и исправно поставляющие разведывательную информацию. А попадаются уникумы, эдакое совершенное сочетание ума, воли, доблести, чести и везения. И порой добываемая именно ими информация куда сильнее, чем удар танковой армии. И мне почему-то кажется, что Сергей Сергеевич именно из таких.

Ну что же, нам, простым волкодавам, остается только их безмерно уважать и где-то завидовать. И сочувствовать. Потому что вырванные ногти на руке говорят о дикой боли и ощущении краха, которые довелось испытать этому человеку. Его явно пытали где-нибудь в гестапо. И при всем при том ему удалось выжить, сохранить верность долгу — иначе мы бы с ним не разговаривали.

В других обстоятельствах меня не допустили бы к нему, в лучшем случае переписывались бы служебными запросами и ответами.

Но волшебное слово «Проект» — и для усиления «угроза Проекту» — открывали в нашем государстве даже запертые на три ключа двери и самые потаенные кладовые.

Информация, которую я получил, оказалась крайне ценной. Была большая вероятность, что Сергей Сергеевич подсветил нам автономную группу абвера, перешедшую на службу другим господам. Конечно, возможны иные варианты, но интуиция сигнализировала — они это, голуби сизокрылые.