— Ким Сергеевич, а нельзя ли… — заныл Лука. — Я ж не порезал никого. Так, побалакали. Ну чего между корешами не станется.

— Это, друг мой ситный, хулиганка, — наставительно произнес Антипов. — Или даже покушение на убийство.

— Гражданин начальник! Какое покушение?! — чуть не подпрыгнул на месте Лука.

— А что? — Антипов задумчиво посмотрел на задержанного, потом придвинулся к нему поближе и доверительно произнес: — Слушай, у нас же доброе взаимопонимание одно время было?

— Было, — насупился Лука.

— Вот и сейчас может быть. Я тебя пойму. Ты же мне шепнешь кое-что. Исключительно между нами.

— Что надо? — угрюмо осведомился задержанный.

— Кто фраера на гоп-стоп у Базарного переулка неделю назад взял? В тот день, когда «Спартак» с «Динамо» рубился. Не слышал?

— Про «Спартак»? Так он вчистую проиграл!

— Про гоп-стоп.

— А… Слышал, конечно, — даже с легким недоумением произнес Лука — мол, как можно такое не слышать? Об этом разве только в газетах не писали, а так все знают.

— И кто? — подался вперед начальник угрозыска, положив задержанному руку на плечо и сжав пальцы так, что уголовник поморщился.

— Микроб. Он недавно от хозяина. На какой-то блат-хате у Силикатного лежка у него. Никчемный, не в сильном авторитете, но очень беспокойный. Окружил себя гопотой и шпаной. Уму-разуму их учит. Хвост перед ними пушит, какой он великий и ужасный. К тюрьме пацанов готовит.

— Дело почетное, — хмыкнул начальник уголовного розыска.

— Ну да. В обществе поощряется… Слышал я — вся эта компания в тот день там ошивалась.

— И где мне их искать? Где они собираются?

— Так каждый день по-разному. К одному месту не привязаны.

— Как их искать будем?

— Узнаю — свистну… Только в вашем каземате я много не узнаю.

— Ладно. Пиши явку с повинной, что имел место бытовой конфликт, хулиганство.

— Это еще зачем?

— Пусть у меня полежит, пока ты погуляешь. Чтобы легкомысленного желания соскочить у тебя не возникло. Сделаешь дело — я о ней забуду.

— Но…

— Пиши, а я продиктую.

Лука обреченно вздохнул, глядя на лист бумаги и автоматическую чернильную ручку, которые положили перед ним. И принялся писать под диктовку.

Писал он, аккуратно выводя каждую буковку и прикусив язык. Кстати, без ошибок."

"Закончив процедуру и отправленный на четыре стороны, он аж зажмурился от удовольствия, когда шагнул из отделения навстречу сияющему в его честь солнцу. Свобода и простор! Как же ценишь их после того, как постоишь на пороге камеры!..

Глава 8

В нашем деле что главное? Незаметно подобраться и заметно нагрянуть. Для первого нужна грация кошки, для второго — напористость асфальтоукладчика, раскатывающего все в блин на своем пути.