— Думаю, поработаем вместе на славу, — широко улыбнулся я.

— Слава опера — в отмене ранее наложенного взыскания. — Антипов прищурился, почесал рукой подбородок, и я заметил, что на правой его руке не было мизинца. И еще этот шрам на лице.

— Довелось повоевать? — полюбопытствовал я.

— С сорок первого без единого ранения в артиллерии. А в Польше на засаду польской Армии Крайовы налетели. Уже в июне сорок пятого. После Победы.

— Да, эти твари знатно нагадили. Порой хуже фашиста были, — посмурнел я. — Что они, что бандеровцы одним миром мазаны."

"— Тоже воевали в тех краях? — кинул на меня заинтересованный взгляд Антипов.

— Можно сказать и так. Только война у меня немножко другая была. Из тех, которые не кончаются.

— И вечный бой, покой нам только снится, — процитировал Антипов не слишком любимого официозом, но все же не запрещенного Блока.

Свой человек, сразу видно. Я чувствовал нутром тех, на кого можно положиться в окопе и в атаке. Ощутил в нем родную душу. Сработаемся. Да и Александра Блока я тоже люблю.

— Давай уж на ты, — предложил я.

— Как скажешь, капитан Петров.

— Что вообще по этому делу думаешь?

— Сейчас, — начальник угрозыска направился к массивному железному ящику. Матюгнулся, когда ключ заел и не проворачивался. С третьей попытки все же провернул его. Вытащил из недр стального чудища толстую папку и положил передо мной. «Уголовное дело № 333197/1950».

— Держи. На толщину не смотри. Половина документов — это осмотр места происшествия, рапорта и отписки, допросы ничего не знающих, объяснения ничего не видевших, — честно признался он. — Зацепок пока не нашли… Скажи как на духу — пострадавший ведь из ваших, из секретных мыслителей? Иначе чего такой кипеж?

— К делу не относится, — отмахнулся я.

Обсуждать это не могу, а начальник розыска и так все понял. Так давят по рядовому в принципе преступлению, или когда кто-то из власть имущих задет, или когда речь о государственных интересах.

— Хочешь мое мнение? — спросил Антипов.

— Еще как, — произнес я, хотя уже знал, какое оно будет.

— Зря время тратишь. Обычная мелкая уголовщина. У нас вообще места такие стремные. Сам понимаешь, Завод. — Слово завод он произнес с уважением, так сказать, с большой буквы. — Постоянно окрестности вычищаем, патрули пускаем, личным сыском работаем. Берем и шантрапу, и гоп-стопников опытных. Месяц-другой затишье, а потом опять.

— Плохо работаете.

— Ну покажи нам, как работать хорошо. Мало нас. Вон весь розыск — я и еще три человека. А территория приличная.

— Старая песня. Нас мало, бандитов много.

— Вот именно… Это обычная шантрапа отметилась. Надо меньше с этой швалью цацкаться. Как ни задержишь кого — тут же профком, местком, поруки.