— В любом случае всегда можно представить это как то, что от взора императора ничто не укроется. Ну или устроить лорду несчастный случай.

Николас иронично усмехается:

— Добрая леди Гвидиче.

Это наталкивает меня на мысль, кое-что уточнить у дознавателя:

— Лорд Фаджио, раз уж мы так мило беседуем, позвольте задать вам личный вопрос…

Николас выставляет руки вперёд в предупреждающем жесте:

— Леди, моё сердце свободно, но Кристиан мой друг, так что…

Паяц!

Я сегодня уже показала, как далеко я от идеальной леди, когда эти лорды меня разозлили, поэтому, не сдерживаясь, закатываю глаза.

— И в мыслях не было нарушать ваше счастье, — отвечаю я, и Николас, поперхнувшись словами, покрывается пятнами. — Я бы предпочла услышать, почему ваше отношение ко мне изменилось так резко после того, как вы покопались в моей голове?

— Я не снял с вас тогда окончательно подозрений к причастности в происходящем, — увиливает лорд Фаджио."

"— Да, но вы перестали цепляться ко мне с этой помолвкой, хотя не могли не догадываться, что это фарс.

— Тут понимаете ли какое дело, леди Гвидиче, — хмыкает он. — Вовсе не важно, под каким соусом подано то или иное явление, важно — во что оно выльется. Я знаю Кристиана достаточно давно, чтобы предположить исход. А вот вас я не знаю вовсе, как и неизвестна мне ваша способность плести интриги.

— И что же? Покопавшись во мне, вы убедились, что способности отсутствуют? — приподнимаю я брови? — во всём, что происходит, я, похоже, единственный человек, который плывёт по течению.

— Отнюдь. Я убедился, что вы способны на многое, и это прекрасно.

— Не понимаю вашей логики, — я искренне недоумеваю.

— Потом поймёте. Однако я также обнаружил в вас кое-что ещё, и знаете… Это довольно мило, что сами вы этого не осознаете…

Ну, начинается. Я опять закипаю, но Николас всё же договаривает.

— Ваши чувства к Кристиану, леди Гвидиче. Они весьма любопытны.

Я краснею, как маков цвет. Об этом я не подумала. Это неловко. Очень. Надеюсь, дознаватель держит язык за зубами и не рассказывает о том, что увидел в моей голове, Кристиану. Это определённо осложнит мне жизнь, если лорд поймёт, насколько далеко он продвинулся в своих попытках забраться ко мне в сердце. И уж вовсе это ему знать ни к чему в свете того, что я не понимаю, что ему нужно от меня на самом деле.

— Я удовлетворил ваше любопытство, леди? — посмеиваясь над моим смущением, спрашивает Николас.

— Не совсем, — беру себя в руки. — Вы напомнили мне ещё один момент: вы перестали обращаться ко мне адептка Гвидиче и переключились на светское «леди» на первом допроса… В то время как Катарину продолжаете называть адептка Смионе. Не понимаю.