Мередит попыталась ответить, но сердце не отзывалось на ласку, и Мэтт это почувствовал. Подняв голову, он несколько мгновений озадаченно рассматривал Мередит.

— У меня такое чувство, — сказал он, — что мыслями ты где-то далеко-далеко…

— У тебя, очевидно, куда лучше развита интуиция, чем у меня.

Его ладони скользнули по ее рукам, но Мэтт мгновенно отпустил ее и отступил, слегка хмурясь:

— Что это должно означать?

— Это означает, что я далеко не так хорошо угадываю твои мысли, как ты — мои, — почти вызывающе ответила Мередит и немедленно вспомнила о том, что ехала сюда, чтобы убедиться в невиновности Мэтта. Но прежде она хочет получить ответы на некоторые вопросы.

— Почему бы нам не перейти в гостиную? Там куда удобнее, и ты сможешь объяснить, в чем дело.

Мередит кивнула и последовала за ним, но как только они очутились в гостиной, Мередит поняла, что слишком тревожится, чтобы сесть, и слишком смущена, чтобы глядеть ему в глаза, когда душу тяготит бремя невысказанных сомнений. Неловко поеживаясь под испытующим взглядом Мэтта, она рассеянно осматривала комнату… старые фотографии матери, отца и сестры в рамках на великолепном мраморном столике… переплетенный в кожу альбом для снимков, лежащий рядом. Чувствуя, как она напряжена, Мэтт продолжал стоять и наконец озадаченно и чуть резко спросил:"

"— Что у тебя на уме?

Застигнутая врасплох, Мередит вздрогнула и честно высказала все, что так тревожило ее в эту минуту.

— Почему вчера вечером ты ничего не сказал мне о том, что в полиции допрашивали тебя в связи со смертью Шпигальски? Как ты мог провести со мной почти всю ночь и ни единым словом не выдать, что ты… тебя подозревают в убийстве?

— Я ничего не сказал, потому что у тебя и без меня было достаточно проблем. Кроме того, полиция допрашивает многих клиентов Шпигальски, и меня никто ни в чем не подозревает.

Увидев во взгляде Мередит облегчение и неуверенность, Мэтт нахмурился:

— Или все-таки я…

— Что именно?

— Подозреваемый в убийстве… в твоих глазах?

— Нет, конечно, нет!

Нервно откинув волосы со лба, Мередит вновь отвела глаза, не в силах прекратить допрос и в то же время ненавидя себя за неуместное недоверие, которое побуждает ее доискиваться до истины.

— Прости, Мэтт. У меня был ужасный день. Повернувшись, она пристально вгляделась в него, наблюдая за сменой выражений на любимом лице, и добавила:

— Отец убежден, что кто-то со дня на день сделает попытку захватить нашу фирму.

Лицо оставалось непроницаемым, бесстрастным… настороженным?

— Он считает, что бомбы подкладывали по приказу человека или компании, которая намеревается захватить нас.