— Этот список не содержит последних данных, да и сведения далеко не полные. Бог знает, сколько еще акций он сумел прибрать к рукам. Когда цены на наши акции поднялись, Фаррел, очевидно, решил подложить несколько бомб, чтобы снизить котировку, ожидая, что акции достанутся ему по дешевке. Ну а теперь, — спросил он, опираясь ладонями о стол, — ты признаешь, что именно он стоит за всем, что происходит?

— Нет, — упрямо ответила Мередит, но, помоги ей Господь, она сама не была уверена в том, отрицает ли правоту отца или собственную неспособность признать ее.

— Возможно, он решил, что наши акции — неплохая долгосрочная инвестиция, и… посчитал забавным, что сможет сделать деньги на нашей компании.

Она встала, чувствуя как подгибаются ноги, и оглядела обоих мужчин:

— Это еще не означает, что его можно обвинить в организации взрывов и убийстве!

— Не понимаю, как я мог поверить, что моя дочь обладает хоть каплей разума! — процедил Филип вне себя от ярости. — но тот подонок уже завладел участком в Хаустоне, который мы собирались купить, и кто знает, сколько акций уже успел прибрать к рукам! По крайней мере достаточно, чтобы претендовать на место в совете директоров, и…

— Уже поздно, — напряженно перебила Мередит, складывая документы в портфель. — Я отправляюсь домой и попытаюсь работать там. Вы и Марк можете продолжать это… охоту на ведьм без меня.

— Держись подальше от него, Мередит, — предостерег отец, когда она направилась к двери. — Иначе можешь оказаться соучастницей всей этой грязи. К пятнице мы будем иметь достаточно доказательств, чтобы передать дело в руки властей…

Мередит обернулась, стараясь окинуть отца презрительным взглядом.

— Каких властей?"

"— Комиссии по ценным бумагам и биржам, конечно. Если он приобрел хотя бы пять процентов наших акций, а я твердо уверен в этом, значит, черт возьми, нарушил правила комиссии, поскольку никого об этом не уведомил. А если он нарушил этот закон, полиция уже не посчитает, что он чист как только что выпавший снег, когда речь зайдет о смерти этого адвоката или подложенных бомбах…

Мередит вышла и закрыла за собой дверь. Она сама не понимала, как хватило сил улыбаться и желать спокойной ночи служащим, которых встретила на пути к подземному гаражу, и лишь когда уселась за руль подаренного Мэттом автомобиля, самообладание куда-то испарилось. Сжав обеими руками руль, она, дрожа в ознобе, тупо уставилась на бетонную стену, уговаривая себя, что зря волнуется и у Мэтта, конечно, найдется разумное логическое объяснение. Она не станет, конечно, не станет обвинять мужа только на основании косвенных улик!

Мередит повторяла это снова и снова, словно песню. Или молитву. Постепенно дрожь унялась, и Мередит повернула ключ зажигания.