— Что это? — спрашиваю испуганно, потому что все непонятное несет, как мне кажется, дурные вести.

— Это документы на твою компанию, — спокойно отвечает Дамир. — Вернее, бывшую компанию твоего отца. Теперь она твоя.

— Но как? Зачем? — не понимаю я. — Почему?

— Мне так захотелось, — он не перестает меня удивлять.

— Но, Дамир, ты же знаешь, я хочу работать детским врачом. Я учусь на него. Зачем мне компания?

— Это ты зря, — говорит, улыбаясь, — компания приносит неплохой доход. Ты можешь сама не заниматься ею. Найми кого-нибудь.

Пытаюсь воспринять полученную информацию.

— Только, знаешь что, — добавляет Дамир, — отца своего не нанимай. Из него плохой управленец. Он один раз уже спустил бизнес.

Я грустно вздыхаю. Дамир обнимает меня.

— Ну, чего ты? — спрашивает мягко. — Все хорошо. Я лишь хочу, чтобы у моей жены было свое маленькое дело.

Я вздрагиваю. Мне послышалось? Это не остается незамеченным Дамиром. Он смеется.

— Тебя что-то смутило?

— Мне, наверное, послышалось. Ничего, — отвечаю я.

— Нет, Милана, тебе не послышалось, — говорит он уже серьезно. — Я делаю этот подарок именно своей будущей жене. Тебе.

Теряю дар речи. Наверное, я должна что-то ответить, но не могу.

Дамир истолковывает мое молчание по-своему.

— Милана, — говорит строго, — я не спрашиваю у тебя. Я не жду ответа «да» или «нет». Я говорю, что так будет. Значит, оно так и будет. И это должно случиться до рождения Мурата. Сын должен родиться в законном браке.

Стараюсь не выдать свою радость от услышанного. Что скрывать, я ждала услышать эти слова. Меня и саму смущала мысль о том, что ребенок родится вне брака. Хотя, по сути, это ничего не меняет, но все же…

И только одно омрачает мою радость. Только одно. И, услышав, что говорит Дамир, видя мое замешательство, я лишний раз убеждаюсь, как он чувствует меня.

Он подходит ко мне и прижимает к себе.

— Позвони родителям, Милана. Попробуй еще раз.

И я зажмуриваюсь, потому что он озвучивает мои мысли. То, что я тщательно скрывала. По крайней мере, мне так казалось.

Я не видела родителей два месяца. За это время всего два раза я говорила по телефону с мамой. Но оба разговора заканчивались упреками. После них я плакала и долго не могла успокоиться. И тогда Дамир запретил мне звонить родителям. Сказал, что нужно время.

— Я, наверное, лучше съезжу к ним. Сама, — предлагаю я и боюсь услышать «нет».

Но облегченно выдыхаю, когда Дамир произносит:

— Да, так будет правильнее. Вам надо поговорить. Но я поеду с тобой.

Понимаю, что спорить бесполезно. Да, я и не хочу. Потому что Дамир дает мне защиту. Я знаю, если даже наш разговор опять закончится ничем хорошим, Дамир поможет мне справиться с этим.

Моя любовь к отцу и матери не стала ничуть меньше после того, что я узнала подробности своего рождения.