От шеи до бедер. Целую ее. Наконец. Так, что готов съесть ее. Сминая губы и проникая глубоко языком.

Милана отвечает мне, но в какой-то момент прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза.

— Ты правда хочешь ребенка? — спрашивает неожиданно."

"— Глупая маленькая девочка, — смеюсь я. — У меня появился смысл жизни. Понимаешь? Раньше мне было достаточно тебя. Но сейчас…

Я опять целую ее. Сжимаю грудь. Отрываюсь, но лишь затем, чтобы втянуть губами уже твердый сосок. Перекатываю его на языке. Потом делаю дорожку к другой половинке и ласкаю ее.

Милана запускает пальцы мне в волосы и легонько сжимает их. Скребет ногтями по коже головы. И это еще больше распаляет меня.

Стаскиваю с себя одежду. Беру ее руку и прижимаю к члену, который чуть не порвал ширинку, пока был в штанах.

Милана с интересом смотрит на меня, но обхватывает член своими пальчиками и я едва заглушаю рык, рвущийся из меня.

Тяну с нее трусы и сгибаю ноги. Пальцами проверяю ее готовность принять меня и с удовольствием отмечаю, как они легко скользят и погружаются в нее, заставляя сжиматься там внутри.

Направляю член и сразу ввожу его на всю длину. Милана вскрикивает и цепляется за мои плечи. Приподнимается, но я рукой прижимаю ее к кровати. Подхватываю ее ноги и кладу их себе на грудь. И начинаю двигаться в ней.

И опять это непонятное, но уже знакомое ощущение обволакивает меня. Ощущение обладания. Что она только моя.

А еще я наслаждаюсь от предвкушения, что могу теперь кончать в нее. Кончать, заполняя ее. Делаю ее еще больше моей.

Я ускоряюсь, чувствуя приближение. Опускаю ее ноги и прижимаюсь к ней всем телом. Ее соски упираются в мою грудь, а я прикусываю тонкую шею.

Милана скребет ноготками по спине, посылая дополнительные импульсы, и я кончаю. Впервые кончаю в нее. Продолжая двигаться, как будто пытаюсь глубже залить ее спермой.

Целую грудь, там, где сердце, и четко различаю частые удары.

— Я люблю тебя, Милана, — шепчу ей уже в губы. — Люблю.

Это последние слова на сегодня. Мы просто наслаждаемся тишиной и так и засыпаем. В тишине.

На следующее утро я просыпаюсь от того, что не нахожу рукой рядом с собой Милану. Открываю глаза. Она сидит, отвернувшись к окну, и я по ее позе понимаю, что она о чем-то задумалась. Опять.

Сажусь рядом с ней и обнимаю ее за плечи.

— Что тебя тревожит, Милана? Расскажи мне.

Она отвечает не сразу, но я не тороплю ее.

— Я не могу иметь детей, — тихо, опустив голову, произносит она. — Не могу выносить. У меня…

— Я знаю, — не даю договорить ей. — Твоя мама сказала, что тебе нельзя рожать. Что она имела в виду?

Милана утыкается мне в грудь и обдает меня горячим дыханием.

— Понимаешь, у меня такое заболевание… Мне нельзя рожать… Нельзя беременеть… И я не знаю. Мама сказала, что врач…

— Ясно, — говорю я.