Не останавливаясь, пробежала на террасу, к вазонам, в которых цвели душистые бальзамины и начала среди них копаться.

Я искала седьмой стебелек от корня, листья на котором не были покрыты капельками сладкой росы. Не было времени думать, почему должно быть именно так, а не иначе. Я просто просматривала куст за кустом, и едва не завопила от радости, когда нашла нужное. Аккуратно отщипнула нежный побег и бросилась обратно.

Люси становилось хуже с каждой секундой. Черные тени уже залегли вокруг глаз, а тело билось в конвульсиях.

Я опустилась рядом с ней на колени, и принялась быстро растирать листья между ладоней.

— Держись! — шептала так исступленно, будто от этого зависела моя собственная жизнь, — не смей умирать.

— Что ты делаешь? — Ромерта была бледна, как первый снег.

— Понятия не имею, — продолжала растирать в руках мягкий лист.

— Это поможет?

— Поможет.

Самое странное, что я действительно была в этом уверена.

Листья превратились в кашицу, которую я тут же начала запихивать девушке в рот. Она давилась, но я упрямо продолжала проталкивать зелень внутрь, рискуя остаться без пальцев. Наконец мне удалось затолкать ее так глубоко, что Люси сделала судорожный вздох и все проглотила.

Ее трясло еще пару минут, но тени с лица ушли, а губы перестали быть пугающе-синими.

Тут издали послышались голоса, и я словно через туман увидела, как к нам бегут люди. Меня буквально силой оторвали от Люси — я так крепко в нее вцепилась, что не было сил разжать пальцы.

— Все хорошо, — орал какой-то мужчина, пытаясь до меня достучаться, — отпусти. Дальше мы сами.

У него на груди красовалась серебряная луна — символ касты лекарей. Я уперлась в нее взглядом, рассеянно кивнула и поднялась на ноги.

Над Люси тотчас склонилось несколько человек. У них с собой был чемоданчик с бутылочками, содержимое которых они начали капать ей в рот, втирать в запястья, шею.

Один из лекарей, крупный молодой мужчина, бережно подхватил ее на руки и понес в лазарет.

— Что ты ей дала? — снова обратился ко мне лекарь.

— Бальзамин. Седьмой стебель. Без росы, — меня саму трясло так, что губы еле слушались.

— Неожиданно, — он искренне удивился, — молодец. Если бы не ты, мы бы не успели.

— Я знаю, — кивнула кое-как и побрела к себе в комнату, — знаю.

Ромерта увязалась следом за мной и постоянно спрашивала все ли в порядке. Я только качала головой. Потому что не знала ответа. Не знала, что в порядке, а что нет. Перед глазами все расплывалось.

Пока раздевалась, стаскивая с себя безнадежно испорченное платье, покрытое кровавыми разводами и зеленью, Ромерта сделала мне ванну, налив туда пахучего масла, от запаха которого безбожно щипало глаза.

Зато я пришла в себя и перестала трястись, как замерзшая мышь.

Замок гудел до самого вечера.