— Ему бы и сейчас крапива не помешала, — проворчала я и почему-то смутилась.

— Не переживай. Все будет хорошо, — снова повторила она, потрепав меня по руке.

В это тоже верилось с трудом.

— Знаешь, мне кажется, тебе надо прогуляться. Сходи…

Ее прервал громкий вопль в коридоре. Я встрепенулась и, прежде чем поняла, что делаю, бросилась к дверям.

— Ксана, стой! — прокричала мне в спину Ромерта, но я ее не слушала.

Истошный вопль повторился, переходя в хрип.

Так от радости не вопят. Кому-то было очень плохо.

Не знаю как, но я должна была помочь.

***

Первое, что бросилось в глаза, когда я выскочила из комнаты — это Люси.

Она стояла посреди коридора, согнувшись в три погибели. Ее тошнило на красный ковер, чем-то красным.

Кровью.

В дверях своих комнат замерли остальные невесты и испуганно смотрели на корчащуюся соперницу, не решаясь сделать к ней шаг.

От сдавленных звуков и вида пенящейся крови меня замутило. С трудом переборов внутренний протест, я бросилась к ней:

— Люси, что с тобой?

Она вцепилась в мою руку, мотала головой и продолжала давиться.

— Люси…

Она захрипела. Кровь закончилась, и вместо нее изо рта пошла зеленая вонючая пена.

Девушка еще сильнее вцепилась. Так сильно, что я зашипела от боли. Попыталась скинуть ее руку со своей и не смогла — ее мышцы были как каменные."

"Люси закатила глаза и повалилась на пол. Я едва успела ее подхватить в самом низу, замедляя падение. Осторожно опустила, придерживая голову. Она синела на глазах. Бледная кожа приобретала нездоровый оттенок, на лбу выступили капли холодного пота.

— Что стоите? — прикрикнула на остальных, что стояли, как дохлые рыбины, — бегом за помощью!

Одна из невест сорвалась с места и, позабыв о правилах приличия, побежала прочь прямо в нижней рубашке, едва прикрывающей бедра.

Подоспевшая Ромерта громко ужаснулась:

— О, Боги! Что с ней?

— Откуда мне знать? Я не лекарь, — аккуратно похлопывала девушку по щекам, пытаясь привести ее в чувство.

Люси так не пришла в себя, но ее снова начало тошнить зеленой пеной. Чтобы она не захлебнулась, пришлось повернуть ее на бок.

Губы у нее стали чернильно-синими, вены на шее вздулись, а по рукам начали расползаться бордовые пятна.

— Она заразная? — брезгливо сморщилась Натаэлла.

Надменная красавица вышла из своей комнаты, но остановилась на почтительном расстоянии от нас, опасаясь испачкать шелковые туфельки.

— Нет. Ее отравили, — отозвалась я и удивилась своим собственным словам.

Мне-то откуда знать отравили ее или нет? Секунду назад я понятия об этом не имела.

— Мне кажется, она умирает, — прошелестела Ромерта, прижимая руку к сердцу. — Где лекарь? Где помощь? Они не успеют!

— Успеют, — я вскочила на ноги и бросилась обратно в комнату.