Звоню Павлу Сухому, так как организационно мы входим в его КБ. Разговор очень сдержанный, речь идёт только о недостатках И-185-82ФН и задержках в работе над остальными проектами. Несмотря на то, что Чкалов был жив, сбывались худшие опасения Сергея. Я поехал на завод. Планера И-185 под 71-й двигатель пришли с браком, и военная приёмка отказалась их принять, но назад, для исправления брака, их не принимают. Что делать – непонятно. Звоню Михаилу Кагановичу. «Хорошо, я рассмотрю возможность!» – и повесил трубку. Тупик какой-то! Позвонил в Пермь. Наконец-то живой заинтересованный разговор.

Спросил Аркадия Дмитриевича о делах, он сказал, что замечательно, но он давненько со мной не общался и хотел бы меня видеть. Позвонил домой, предупредил Риту и вылетел в Пермь. Швецов встретил меня на аэродроме и сразу поволок на стенды. «Смотри! Вот что получилось! 1420 килограммов бесфорсажной тяги. Плюс форсаж до пяти минут. Правый и левый двигатели. Расчетная высотность 13 500. Расход топлива 1,3 кг/кгс*ч. Но пока только два таких двигателя. Забросали заявками на М-82 и м-63. Загрузили так, что не вздохнуть! Ты-то как?»

Рассказал о ситуации, что ни моя комиссия, ни бюро Поликарпова почему-то никому стали не нужны.

Обговорили с Аркадием Дмитриевичем пробный «шарик» и решили катнуть его Сухому.

– При наличии финансирования, эти двигатели могу выдать за три месяца, и полгода требуется для вдвое-втрое более мощного двигателя.

– Давайте фотографии и масс-габариты.

Утром вылетел обратно и к вечеру был у Сухого.

– Павел Осипович! У нас со Швецовым есть предложение… Из этого может получиться высотный скоростной истребитель. При имеющихся материалах ресурс 75 часов, причём замене подлежит только сопло.

Сама машина имеет ресурс более 1000 часов. Скорость 900 км/ч. Делался инициативно, но теперь есть результат, и требуется самолёт. Двухмоторный высотный истребитель. Госзадание на высотный истребитель существует, вы и сами знаете.

– А почему вы не пойдёте к Микояну и не предложите это?

– Мы с Артёмом имели разговор на эту тему год назад. Я и тогда отказался, и сейчас откажусь. Это серьёзная машина, а Артём очень молодой конструктор, а Гуревича я вообще не знаю, и ни одной его летающей машины не видел. Николая Николаевича не хочу отрывать от И-185, а наоборот, хочу ускорить его выпуск.

Я уже воевал на прототипе этой машины и хочу, чтобы она пошла в серию.

Неожиданно Сухой согласился. Предстоял разговор со Сталиным.

Глава 25"

"Всё хорошо, что хорошо кончается. Андрей здорово изменился после Халхин-Гола, особенно после злополучного письма. И хотя оно, в первую очередь, било по Смушкевичу и Коккинаки, так как он был «мёртв», но он находился в кабине потерянного самолёта, и, если бы не Павел и его спецгруппа, он бы подвёл друзей и хороших людей под статью.