«Ты даже не представляешь, как я рад твоему согласию. Рита, Ритуленька, Ритуля!» У меня кружилась голова! «Я вся в маму! Она вышла замуж за папу сразу после бала в 12-м году. И была ему верна, даже после его смерти!» «Я не собираюсь умирать, Рита! У нас вся жизнь впереди».

Глава 8

В одиннадцать часов мы были у Судоплатова. Он, судя по всему, уже всё или почти всё знал. Вместо совещания получилось «не пойми что», оказалось, что Маргарита и Судоплатов чуть ли не родственники! Основной вопрос был: когда свадьба? Мы, оба, сказали ему, что мы в девять часов, причём перебивая друг друга, заехали в загс по дороге, и мы теперь муж и жена. Моя Ритуля просто светилась счастьем. Это проняло даже Павла Анатольевича, который сказал, что давно так не радовался! Кроме того, Судоплатов сказал, что вчера вечером в Ленинград было отправлено распоряжение наркома НКВД об освобождении из-под ареста капитана 1-го ранга Берга, что он не возражает, если мы на недельку слетаем на юг, но после Ленинграда подключайте Берга немедленно. Но предварительно должна состояться свадьба, причём он хочет быть посажёным отцом! Рита и вправду сирота, а вот как доставить мою маму? Павел Анатольевич сказал, что это не проблема! Я парировал, что только, пожалуйста, без сержантов НКВД, иначе я в одночасье тоже стану сиротой! Товарищ Павел долго хохотал! Мы выехали на Центральный аэродром и через полтора часа вылетели в Ленинград втроём на четырехместном Я-6. Александр тоже нас поздравил. Вообще-то он был первым! Он остановился возле загса и был моим свидетелем на свадьбе. А роль свидетельницы невесты исполнила какая-то служащая загса.

В самолёте Рита сидела на правом сиденье, развернувшись ко мне, постоянно смотрела на меня, иногда прикасаясь пальцами к моему лицу или одежде. Она молчала или отвечала односложно. Несколько раз, когда я смотрел на неё пристально, она без звука говорила: «Я тебя люблю!» Это хорошо читалось по губам. Через четыре часа добрались до Ленинграда. Сели за городом на Комендантском. Александр куда-то позвонил, мы больше часа скитались по аэродрому, потом приехала машина, и нас отвезли в «Англетер». Мы поели, и Маргарита сказала, что хочет показать «свой» дом и могилу матери. Сашу мы оставили в гостинице: Нас здесь никто не знает, в маршрутном листе – ни одного слова про Ленинград, мы оба вооружены. И, в конце концов, у нас – медовый месяц! «Да и чёрт с вами! – сказал Филиппов. – Смотрю на вас и вспоминаю, как мы с Дарьей поженились. Совет да любовь! А я спать пошёл!» – Он улыбнулся, развёл руками и пошёл в свой номер.

Мы прошли на Васильевский, на 7-ю линию, затем прошли на Смоленское кладбище, там не далеко. Рита присела у могилы матери, поправила проходы, сменила совсем увядшие цветы. «Мама, это Андрей».