2-го ноября мне подвели злющего, молодого «кобеля» ахалтекинской породы, вороной масти. Сказали, что это «любимец Сталина», и что на нём я буду принимать парад. Понятно, для чего это было сделано: показать Сталину, что новый министр обороны не соответствует своей должности! «Даже парад принять не может!». А чёртов жеребец так и норовил меня цапнуть, порвал зубами мне брюки и поцарапал руку. Всё время плясал подо мною, норовил перейти на галоп и совершенно не слушался. Я про себя подумал, что я обязательно докопаюсь до организатора и зачинщика этой провокации, и службу он будет заканчивать в Чукотском национальном округе, погоняя лаек! Я совсем не кавалерист, в детстве на ишаках в школу ездил, когда поймать удавалось.

До школы в Тюра-Таме было далеко, до станции три с половиной километра и по степи. Если видели ослов, то обязательно ловили и ехали до станции. Главное – поймать! А там: сел на круп и рукой по заднице бьёшь, он и «едет»! Вот только брюки после поездки долго чистить! Любят ишаки в пыли поваляться! Весь мой опыт! Не считая двух поездок по Алтаю на смирных прокатных лошадях какого-то турлагеря на Бие. Ну, и слушали мы, с Людмилой, рассказы маршала Будённого на конных поездках по Крымским горам. Он лошадей любил, брал их на каком-то конезаводе и много рассказывал о повадках лошадей. В первый день я едва усидел на Тереке, так звали жеребца. Подозвал Львова и на ухо попросил привезти сахару и хлеба. И то, и другое – по карточкам! Значит, только из коопторга! Усмехающийся майор Овчинников ушёл, а я остался. Приехал Львов, привёз всё, что я просил. Часа четыре я уговаривал и кормил этого упрямца. В конце концов, он разрешил мне почесать себя за ушком и пару раз лизнул меня горячим шершавым языком. На следующую ночь он вёл себя уже спокойнее, но всё равно немного шарахался при криках «Ура» и, особенно, при выстрелах из пушек. 6-го ночью появился Будённый, отругал всех за выбор Терека, но менять что-либо было поздно.

– Подкручивай левой! – сказал Семён Михайлович и показал, как.

Перед выдохом батальона приходилось крутить на кулак поводья и давать лёгкие шенкеля. Терек стоял, но перебирал ногами.

Когда показывали киносъёмку, мы, вместе с Семёном Михайловичем, вырезали (дали команду: «вырезать») очень много плёнки. Салют на Параде Терек отстоял как вкопанный, но под жёсткими шенкелями. Правда, когда он оступился и чуть проскользнул на брусчатке площади, мне было не до смеха. Но он быстро выровнялся. В жизни не забуду этот парад! 9 ноября я, вскользь, на совещании упомянул, что смотры войск я теперь буду принимать на И-16. Более строгой машины хрен придумаешь.