— Я знаю, что эта овца тупая у вас работает! И это именно она так хреново моет чашки!

С удивлением оборачиваюсь на дебошира. Посуду я мою отлично, и могу поручиться за свою работу. А вот в лице наглого смутьяна я с изумлением узнаю Лешу! Моего бывшего, который избил меня вначале беременности!

— Вот я тебя и нашел, овца тупая! — обнажив в оскале желтые зубы бывший идет на меня. — Пузатая, значит. Не наврала мне. Решила своего приблудыша оставить! Я тебя сейчас проучу!

Роняю чашку на пол. Веер мелких осколков разлетается по кафелю. Леша продолжает идти на меня, и его зверская физиономия не предвещает ничего подобного. Я понимаю, что если он сейчас снова изобьет меня, то я просто потеряю ребеночка, ибо срок уже большой и опасный.

— Ну что, овца тупая, готова снова познакомиться с моим кулаком?

— А ты готов?! — гремит за его спиной рассерженный баритон.

— Что за х***ня?! — разворачивается в недоумении бывший, и тут же летит вниз со сломанным носом.

Михаил Захарович! Как он тут появился? Какая разница, как! Главное, что во-время! Главное, что защитил меня и своего ребеночка от этой мрази.

— Ну здарова, гавно! — поднимает Михаил Алексея за шкирку. — но только за тем, чтобы обрушить на него новый удар. — Давно я тебе хотел должок вернуть за мою женщину! Получай!"

"Михаил обстоятельно, и неторопливо избивает Алексея, не оставляя на том живого места. Больше и мощнее его раза в полтора, Миша метелит урода по почкам, печени, голове и паху. И мне, как ни странно, ни сколько не жаль этого сморчка.

— Еще раз, ты, х***ло, хоть на сто метров подберешься к ней — я убью тебя, с-ку! На ленты порежу, тварь!

Мразь хрипит и скулит на полу, захлебываясь кровью, Миша же, потеряв к отметеленному отморозку всякий интерес, подходит ко мне, отставляет от раковины и заглядывает в глаза:

— Как ты?

— Нормально. Он не успел ничего сделать.

— Именно поэтому он до сих пор жив, — ухмыляется Воронов. — Пойдем со мной, солнышко! — берет он меня за руку, и нежно, но настойчиво выводит из кухни.

— Не надо тебе этого всего, Кристина! Я же обеспечиваю тебя. Зачем ты мучаешь малышку нашу и себя убиваясь тут с этой посудой?

— Я… я работаю!

— Я знаю, — разговаривает он со мной, как с маленькой, — но тебе уже в декрет пора. Смотри, сколько отморозков тут ошивается. Я не всегда смогу быть рядом и защищать тебя. Не подвергай себя опасности! Ведь ты носишь моего малыша.

Миша говорит все это с такой нежностью и заботой в голосе, что я не могу не кивнуть.

— Ладно. Я уволюсь отсюда. Сама думала об этом сегодня.

Воронов облегченно выдыхает.

— Но, Михаил Захарович, я прошу вас не давить на меня. Я еще не готова быть с вами.

Лицо Миши снова мрачнеет.

— Значит, Кристина, я подожду, когда ты будешь готовой. Береги себя, и ее.