Пусть и провинившихся. Я вот косякнул на корпоративе, а брат чего? Тоже кого-то оприходовал? Впрочем, это его дело.

— Вот скажи мне, Миш, — брат подходит к роскошному шкафу из красного дерева. Извлекает на свет пузатую бутылку дорогого выдержанного виски и два бокала.

— Я пас. — отказываюсь я.

— Ну и хрен с тобой. Один накачу.

Кирилл плескает янтарную жидкость в бокал и выпивает ее залпом.

— Вот скажи мне, брат, — морщится Кирилл после виски, — ты же был женат. Вот почему все бабы такие меркантильные дуры?

Усмехаюсь. Но отнюдь не от веселья.

— Потому что они все поголовно хотят охомутать мужика-оленя. Чтобы залезть к нему на шею. Свесить ноги и помыкать им, как идиотом! Этому их с детства учат. Поэтому они беременеют, ты даже глазом не моргнешь, а тебе уже тест с двумя полосками на блюде принесли, и в глазах торжество: они прохавали эту жизнь! Они забеременели! Они на коне. А ты, как ишак, теперь всю оставшуюся жизнь должен им. И их детям.

— Пусть только хоть одна ко мне с тестом припрется! — с угрозой в голосе цедит Кирилл. — На аборт первым делом полетит! Не позволю помыкать собой, как идиотом!

— Полностью с тобой согласен. — киваю я. — Больше ни одна баба не повесит на меня свою беременность. Сначала аборт, а потом остальные разговоры!"

"Глава 5

КРИСТИНА

Не могу работать спокойно до конца рабочего дня. Новость о беременности настолько выбила меня из колеи, что несколько встреч с отцом моего ребенка в коридоре не вызвали во мне столько страха и ужаса, сколько обычно.

Родить от монстра! Какой кошмар! Наверно, мне нужно сообщить Воронову о том, что он скоро станет отцом? Никогда! Кристина, ты явно сошла с ума! А если он отберет ребенка? С него станется. Нет, сообщать о младенце ему нельзя ни в коем случае.

А почему я вообще решила, что надо оставлять ребенка? А как по-другому? Разве я смогу сделать аборт? Убить частичку себя? Да, мне негде жить, я выплачиваю львиную долю своей зарплаты в качестве долга, но разве это повод идти на убийство? Нет, конечно!

Гавриил Генрихович, мой непосредственный босс, нагружает меня работой выше крыши, но я все равно не могу сосредоточиться на делах. Мысли витают где-то далеко от цифр в отчетах, и в результате я допускаю дурацкие простейшие ошибки.

— Овечкина! Зайди немедленно! — гремит начальство через дверь.

Гавриил Генрихович сидит в отдельном кабинете, но с бухгалтерией у него смежные двери, и я прекрасно слышу весь спектр гнева в его голосе.

Встаю из-за стола. Немного резко, так, что у меня кружится голова, и летают разноцветные мошки. Надо действовать нежнее, я же все-таки ношу ребеночка, и все эти метания со спешкой ни к чему хорошему не приведут.

— Овечкина, овца ты тупая! — выплевывает злой, как сто чертей Главбух.

Мужику около сорока лет.