Воронов прижимает меня к себе, стискивает так, что у меня снова паника: не надавит ли он так сильно, чтобы не повредить ребенку? Но нет, Михаил Захарович отпускает меня, и глядя в глаза бешенным взглядом как рявкнет: — выйдете!

Цепляясь за листы бумаги с перечеркнутыми главбухом цифрами, будто бы они — моя спасательная соломинка, я по стеночке выползаю из кабинета.

Добираюсь до своего места. Голова неистово кружится. Тело горит в местах соприкосновения с гендиром. В виски отчаянно бьет набатом так, что я берусь за голову.

В эту же минуту из кабинета выходит Воронов. Его черный взгляд вновь прошивает меня точно лазером. Я вздрагиваю, но мужчина уже проходит мимо, потеряв ко мне всякий интерес.

Глава 6

МИХАИЛ ВОРОНОВ"

"После совещания и разговоров с братом, мое настроение стремится к отрицательному росту. Нужно задать парочку вопросов Гаврилу. Конечно, можно было вызвать его на ковер к себе в кабинет, но непреодолимая сила тянет меня на этаж ниже, в бухгалтерию.

Поначалу я даже сам не понимаю, что именно заставляет меня спуститься.

Вхожу в большой и светлый кабинет, где трудится полдюжины женщин. Один стол, около окна сиротливо пустует. И я сразу же понимаю, чей именно. Злость поднимается еще выше. Обвожу хмурым взглядом затихших баб. Интересно, как Овечкина тут работает? Она ж единственная молодая девочка среди этих грымз. Ладно, Воронов, что-то ты совсем на счет баб не справедлив. Хотя все верно. Женщин я ненавижу всем сердцем!

— Овца тупая!!! — раздается за дверью Гаврилы.

Женщины тихо охают, а я сразу понимаю кого именно отчитывает Пузырев.

На душе становится гадко. Только я имею право обзывать Овечкину Овцой! Только я могу на нее рычать! Я, и больше никто!

В два шага преодолеваю расстояние до двери и врываюсь в кабинет.

Первым делом вижу ее. Бледную и напуганную. Пузырь орет на нее, сотрясая бумажками. Овечкина и так девушка не высокая, теперь же она становится еще ниже ростом, будто хочет осесть на пол. Совсем ее довел, Пузырь. Мне становится противно, что на нее орут и оскорбляют. Тяжёлым взглядом исподлобья сверлю Гаврила. Мой взгляд невозможно не почувствовать, и говнюк его конечно ощущает.

Замолкает на полуслове. У главбуха рожа нассавшего в тапки котяры. Тьфу ты, разве так выглядит человек, который считает вправе орать на своего подчиненного? На женщину?

— Что тут происходит? — рычу я.

От моего рыка Овечкина вздрагивает и тянется закрыть руками живот. Хм… медвежья болезнь? Похоже на то. Девушка уже не то что бледная, а нежно-зеленого цвета. У нее явно проблемы со здоровьем. Глаза огромные, напуганные.

Даже я, насколько ненавижу лезть не в свое дело, подаюсь к ней, потому что вижу, что она сейчас грохнется. Успеваю в последнюю минуту. Ловлю ее уже у пола. Дергаю наверх. Какая она хрупкая и легкая.