Сотрудник парка помогает ему снять с себя снаряжение и каску, и Коля убегает куда-то вглубь, играть с другими детьми. Я сижу за столиком в кафе при парке, потягиваю капучино.

Уже неделя прошла с момента инцидента в больнице. Ребенка Овечкиной спасли. Я не приезжаю к ней — не хочу ее видеть, но продолжаю получать регулярные отчеты о ее здоровье. Малыш развивается как надо, и Овечкина не думает делать аборт. М-да, такими темпами, скоро я буду гулять с двумя детьми… Так, Воронов, что за дебильные мысли? Ребенок Овечкиной — это ее проблема и меня это не касается. Я обозначил свои границы и нарушать их не позволю даже себе.

— Папа! Папа! — носится Коля за перегородкой, радостно размахивая добытым откуда-то воздушным шариком.

— Играй, сынок! — улыбаюсь я, и тут же думаю о малыше в животе Кристины. Чем он будет хуже Коли? Он точно так же зачат мною, и в нем будет течь моя кровь. Вот, засада! Но я справлюсь. Не дам больше себя облапошить. Хочет Овечкина, пусть рожает. Я не могу насильно сделать ей аборт. Вот только участвовать в жизни сына или дочери я не собираюсь. Тут я умываю руки. Умываю, я сказал!

Глава 16

КРИСТИНА

— И что тебе, прямо совсем никуда? — мой брата Витя подхватывает сумки с вещами, и идет со мной на стойку рецепшен за выпиской для больничного.

— Нет, Вить, я рассталась с Лёшкой, он выгнал меня из дома и избил…"

"— Вот, козел! — искренне негодует Витя, — Ну ладно, поживешь пока у нас, а там подумаем.

— Спасибо тебе! — искренне радуюсь я.

Мне отдают документы. Мы идем в сторону выхода. Я хватаюсь за ручку двери и еле успеваю отскочить — меня сметает ураганом в буквальном смысле. Кирилл Захарович, второй гендир нашей компании влетает в холл клиники точно на реактивной тяге. За ним, вся заплаканная и опухшая, еле семенит его секретарша. Та самая рыжеволосая красавица — Ангелина Красавина.

Кирилл Захарович зол как тысяча демонов, прямо как его братец. Быть постоянно разгневанными и раздраженными, это прямо их с Михаилом семейная черта.

С Ангелиной мы встречаемся взглядами. Я улыбаюсь ей и киваю, как знакомой. Она лишь краснеет, тихо здоровается со мной, и испуганно опустив взгляд, семенит за Вороновым-младшим. Интересно, что у них произошло, раз им пришлось тоже приехать в клинику?!

* * *— И надолго ты к нам? — без малейшей радости в голосе интересует Надя, жена моего брата.

Разуваюсь. Мне стыдно и не приятно за такой прием. Надя могла бы и поздороваться для приличия, но выбирать мне не приходится.

— Она еще не знает, Надюш, — приходит мне на выручку брат. — Поживет пока, а там видно будет.

— Все у тебя, Виктор, видно будет! — возмущается женщина, гневно сдирая с себя засаленный фартук. Ничего что нас пятеро в трешке живет? Куда еще одного человека?

— В зал, Надя.