Мяса всегда не хватало. София могла припомнить как минимум десять случаев, когда мясом становились те, кого еще за пару дней до понижения статуса она называла братьями и сестрами.

Она всегда была текучей и податливой, как спокойная полноводная река. Принимала все, что ей предлагали, улыбалась, не спорила. Зеркал на острове не было, но иногда она рассматривала свое стареющее лицо в отполированном медном тазу – это было лицо опытной обманщицы с хорошо замаскированной тоской в глазах.

Когда-то София была юной и легкомысленной, пшеничные волосы заплетала в сотни косичек, носила просторные сарафаны с разноцветными психоделическими разводами, не брила подмышки, считая это феминистским вызовом обществу, предпочитала ходить босиком или в тонких соломенных сандалиях, каждую субботу посещала рок-концерты в небольших богемных клубах и считала свободу самой главной человеческой доблестью.

Поиск свободы в итоге сыграл с ней злую шутку – ее пленили.

А началось всё с того, что кто-то из ее многочисленных разношерстных друзей решил отправиться на тропические острова, где должен был проходить музыкальный фестиваль.

София загорелась – она всегда была легкой на подъем. И деньги у нее имелись – зарабатывала она уроками йоги, подпевками на уличных концертах, организацией выставок. Немного, но зарабатывала. Тратила немного – в ее кругу было принято презирать общество потребления и обходиться самым малым."

"Остров, на котором проходил фестиваль, показался ей местом силы. Она просыпалась на рассвете, делала комплекс йоговских асан на террасе отеля, а потом уходила, куда глаза глядят. Обошла весь остров, заглянула на каждый пустынный пляж, залезла на каждый холм.

По вечерам на самом большом пляже начинала собираться толпа.

Фейерверки, ледяное пиво и свежие кокосы, которые при тебе ловко вскрывали топориком, чтобы ты могла насладиться маслянистой мякотью и сладковатым нектаром. София с кем-то знакомилась, в кого-то влюблялась, с кем-то целовалась, с кем-то обсуждала возможность бросить всё и поселиться прямо на этом пляже. Спать в огромном гамаке под звездами, ловить лицом морской ветер, подбирать упавшие фрукты и посвятить жизнь созидательному созерцанию.

– А почему ты так это называешь? – спросил однажды вечером один из ее случайных знакомых.

 – «Созидательное созерцание». Звучит красиво, но что ты собираешься созидать, таращась в морскую даль?

– Я созидаю счастье, – улыбнулась она. – Это очень важно. Знаешь, это ведь почти монашество. Такая у монахов работа. Они молятся за всех нас, обеспечивают энергетическую целостность планеты.

Собеседник неожиданно заинтересовался ее точкой зрения, хотя обычно подобные пляжные разговоры сводились к благодатному светскому трёпу.