– И я говорю не про эту сахарную карамельку, – с хладнокровной улыбкой Варвара салютует ей минералкой, потом оборачивается ко мне, – Совет нужен?

– Нет!

– Как скажешь, – учтиво склоняет голову, но в глазах насмешка.

Уволю к чертовой бабушке. Хотя увольнением ее не напугаешь. Ее, походу, вообще ничем не напугаешь."

"Как ни странно, но от дальнейших бестактных расспросов меня спасает именно Эльвира. Она подходит к нам и все тут же затыкаются. После Варькиных слов всем становится неудобно. Артур и Влад, как-то синхронно начинают дергать галстуки. Молчаливая Вероника молчит еще сильнее. Ярослава снова включает режим: а я тут вообще ни при чем.

– Как дела? О чем говорите? – Элька не чувствует напряжения. Или делает вид, что не чувствует.

– Обсуждаем, как важно подобрать обувь по фасону и по размеру, – Варька небрежно ведет плечами, – иногда смотришь: туфли красивые, а костюмчику-то и не идут, да и натирают нещадно.

– Ну…хорошая тема, – Эльвира немного удивлена, но подстраивается, – если обувь не подходит, то весь день насмарку может пойти.

– Вот и я о том же, – Варвара расплывается в улыбке, бросает на меня цепкий, холодный взгляд, потом кивает остальным, – сейчас, прошу меня извинить. Дела.

Деловая кобра покидает нас. А разговор никак не налаживается.

– М-да, – внезапно выдает Вероника, – а туфли-то действительно не подходят.

И тоже уходит. Следом за ней отчаливает Артур. Потом и остальные.

В итоге мы остаемся с Эльвирой вдвоем.

– Все странные какие-то. Ты не находишь?

– Всем просто надоело здесь торчать, – я стою, заправив руки в карманы, и исподлобья смотрю на нее. В этот момент яростно ненавижу Мартынову, которая двумя фразами умудрилась разворошить осиное гнездо внутри меня, – пойдем?

– Вечер еще не окончен, – она немного растерянно оглядывается на остальных гостей. Сомневается.

– Хочешь остаться?

– А ты?

– Я устал.

И это чистая правда. Я так задолбался, что хочу просто лечь и уснуть. Желательно один. Но мы вместе едем домой на такси. Она смотрит на мелькающие за окном огни, а я просто откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. И не могу выкинуть из головы эти идиотские туфли.

Дома она скрывается в ванной, и я знаю, что это надолго. Пока смоет с себя весь макияж, пока всякие там маски-закваски – пройдет полчаса. Поэтому выхожу на террасу и плюхаюсь на плетеный шезлонг. Надо мной темное летнее небо, усыпанное яркими звездами, где-то в кустах таращится ночной кузнечик. А внутри тошно.

Я стягиваю через голову галстук, комкаю его в кулаке, потом не глядя отбрасываю куда-то в сторону, дергаю пуговицы на рубашке. Сразу становится чуть легче дышать, но все равно тошно.

И похоже от этой тошноты есть только одно лекарство, но оно недоступно.

Не знаю, зачем это делаю, но набираю Леркин номер.