Я бы все так и оставил, но не Люба, потому что она не могла позволить моей душе с каждым новым днем терять искру за искрой человечности.

Мне больно, но я живой.

Мне больно, но я сейчас не один.

— Я повторюсь, — я не отвожу взгляда от Любы, — я бы без тебя был плохим человеком.

— Да к черту вас, — громко и отчаянно всхлипывает Света и выбегает из кабинета, накрыв лицо руками, — надоели...

— Мы пошли кофе пить, — вздыхает Аркаша и следует за сестрой, спрятав руки в карманы, — но мы тебя поняли, пап. Тебе стремно, а остальное оставим на маму.

Когда за Аркашей закрывается дверь, Люба вновь смотрит на меня и молчит.

Поправляет мой пиджак на плечах и заявляет:

— Продолжай. Я тебя внимательно слушаю.

— Я люблю тебя, — отчаянно заявляю я и резко замолкаю, будто это было мое первое в жизни признание.

— Я знаю, — Люба взгляда не отводит. — И детей ты наших любишь. Это я тоже знаю, но... —

делает паузу, — ты говорил, что-то про будущее, Богдан.

— Я не знаю какое оно будет... — едва слышно отзываюсь я. — Я не чувствую его... без тебя, Люба.

Молчит и немного хмурится, а у меня сердце то ускоряет бег, то замедляет. Руки —мокрые и холодные.

— Я не чувствую жизни без тебя, Люба.

— Очень красиво звучит, — прищуривается.

По телу прокатывается дрожь отчаянного напряжения. Я делаю признание за признанием, но она не верит мне.

— Люба... Я не смогу без тебя...

— Сможешь, — вздыхает.

Делаю глубокий вдох, вглядываясь в терпеливые глаза Любы. Кто я без нее?

Наглый, лживый, зарвавшийся мужик, у которого будут деньги, связи и бизнес, но не будет сердца.

— Без тебя... мне будет... никак...

Уйдет Люба, то уйдут и чувства. Я потеряю ориентир, и пойду по легкому пути, на котором я сделаю многим больно, и буду считать себя правым, но в итоге я останусь один.

Разве этого я хочу?

Нет.

Я встаю, и Люба приподнимает бровь. Я хочу почувствовать ее рядом. Хочу почувствовать ее тепло. Хочу согреться.

— Богдан, — шепчет Люба, когда я решительно шагаю к ней, — давай ты хорошенько подумаешь прежде, чем делать глупость.

Она резко замолкает, когда я опускаюсь на пол у ее ног и кладу со вздохом облегчения голову ей на колени.

Теплая и такая родная.

— Без тебя смогу, но не так, как смог бы с тобой, — закрываю глаза.

Закричит и оттолкнет?

От затылка до копчика пробегают теплые и сладкие мурашки, когда Люба касается моих волос, и я готов низко и утробно замурчать от нежности, что накрывает меня с головой.

— Со мной будет сложно, Богдан, — шепчет Люба. — Быть разведенным козлом легче. Я ничего не буду требовать. Не буду ничего ждать.

— Требуй, Люба, — прижимаюсь щекой к ее колену, — и жди. Будь моим сердцем.

Глава 61. Мы есть другу друга

Сейчас я чувствую, что Богдану нужна. Пробегаю пальцами по его коротким мягким волосам и касаюсь его теплого уха.