Если не считать вчерашнюю короткую встречу, они не говорили уже почти пять месяцев. Да, конечно, он в целом видел её нечасто – как-то раз она не навещала их с дядей Дэррилом почти два года. Но теперь дяди не было, поэтому пять месяцев показались вечностью.

Саймон не успел подготовиться – дверь уже распахнулась, и на пороге показалась мама. Она замерла.

– Привет, мам, – нервно сказал он, стискивая руки за спиной. Её светлые волосы лежали на плече, заплетённые в замысловатую косу, а одета она была в шорты и выцветшую фиолетовую кофту, которая казалась старше её самой. – Прости, что не предупредил, просто хотел тебя увидеть, вот и…

Она слетела с порога и крепко его обняла, зарываясь носом в волосы. Саймон этого не ожидал, поэтому просто застыл, а потом ответил на объятия. Почему-то она показалась совсем маленькой, как и всегда, когда они виделись, но в этот раз он сам не знал, в чём причина – то ли она слишком похудела, то ли он так вытянулся с декабря.

– Оставлю вас наедине, – сказала Порша, пятясь. – Саймон, у тебя пятнадцать минут.

Пятнадцать минут. Совсем немного времени, но больше, чем за последние месяцы. Он изо всех сил прижался к матери, вдыхая её запах. Опавшая листва и осень.

– Я скучал, – пробормотал он ей в плечо.

Она зарылась пальцами ему в волосы.

– И я скучала, – шепнула она. – Давай зайдём внутрь."

"Неохотно оторвавшись от неё, Саймон прошёл в дом. В нём оказалось всего несколько комнат в фиолетово-зелёных тонах – спальня, ванная и гостиная, соединённая с кухней. Но куда бы Саймон ни смотрел, везде видел руку матери. Видел полку, до отказа забитую книгами. Мольберт в углу, стоящий рядом со стопкой высохших картин. И, самое удивительное – несколько фотографий в коллаже у окна, на которых были запечатлены они вдвоём.

– Когда это было снято? – спросил он, щурясь. Фотографии старые – где-то он был совсем ещё младенцем, а мама выглядела весело и беззаботно. Одна фотография понравилась ему особенно сильно – они сидели на покрывале посреди зелёного холма, и мама хохотала над усами из арахисового масла, в котором он умудрился вымазаться.

Вот только они с мамой ни разу не были на пикнике. Они вообще мало выходили из дома, когда она их навещала, да и то только ночью. Нахмурившись, он пригляделся, и тогда заметил в углу фотографии знакомую женщину. Селесту.

На фотографиях был не он. Это был Нолан.

– Саймон… – мягко произнесла она. На сердце заныло, и он отошёл от коллажа. Глупо было расстраиваться. Он ведь знал, что они с мамой редко виделись. Слишком опасно было – она боялась, что приведёт к нему или Ориона, или Селесту. Но в глазах, несмотря на логику, всё равно защипало, и он глубоко вдохнул, решив посмотреть на картины.

– Не знал, что ты умеешь рисовать.