– Сомневаюсь, что ты можешь с кем-то плохо обращаться, Саймон. Если человек этого не заслужил, конечно.

Когда они добрались до тяжёлой дубовой двери, охраняемой двумя стражами, Порша коротко попрощалась, и Саймон с опаской заглянул внутрь. В прихожей, где он оказался, было темно – и он бы ничего не увидел, если бы не полоса света, льющегося из-под двери на противоположном конце коридора. Не отрывая ног от пола, чтобы не споткнуться, Саймон подошёл к ней и осторожно постучал костяшками по гладкому дереву. Безо всякого предупреждения дверь распахнулась, и старые петли скрипнули даже громче, чем в покоях Саймона.

– Ты пришёл! Наконец-то, – поприветствовал Орион, и Саймон вышел на широкий балкон, откуда открывался вид на гору. Отсюда можно было разглядеть всё на километры вперёд – и густые леса, переходящие в крохотные деревеньки, раскиданные по долине, и лежащие за ними невысокие горы. За последний год Саймон много где побывал, но нигде не было так прекрасно.

– Ох. – Он перегнулся через перила, сжимая поручень. – Тут всегда такой вид?

Орион кивнул.

– Провести тебе экскурсию?

Несмотря на беспокойство, которое вызывал в нём дедушка, Саймон кивнул.

– Мы полетим вдвоём или с армией? – спросил он с излишней, пожалуй, насмешкой.

– Вдвоём, мой мальчик, – сказал Орион. – Такими прекрасными видами должны наслаждаться лишь короли.

Он обернулся в потрёпанного орла, и Саймон последовал его примеру с секундной задержкой. Они вместе вылетели с балкона, мчась навстречу садящемуся солнцу. Саймон не летал в открытом пространстве ещё с Мичигана, поэтому наслаждался тёплыми ветрами, держащими его высоко над землёй."

"– Ничто не способно сравниться с полётом, согласись? – крикнул Орион, заворачивая обратно к горе. Ястребиная гора возвышалась на фоне малинового неба, гордая, как само Царство Птиц. Её нельзя было назвать самой высокой в мире, нет, однако в ней всё равно чувствовалась сила, которую Саймон не замечал с земли.

– Да, не способно, – искренне согласился Саймон. Он очень любил летать, но почти не говорил об этом с друзьями. Какой смысл, если они не знали, каково это? А Нолан настолько неуклюже держался в воздухе, что Саймон, разговаривая с ним, чувствовал себя так, будто хвастался.

Они с Орионом долетели до вершины и устроились на большой скале, выступавшей из горы. Они вместе смотрели, как солнце заходит за бесконечный горизонт, и на душе Саймона стало необычно легко.

Но относительный мир не мог длиться вечно. В ближайшие дни у него вряд ли бы появилась возможность поговорить с Орионом наедине, поэтому он задал вопрос, снедающий ещё с ночи на крыше Небесной башни:

– Ты правда знаешь, где Селеста?

Орион усмехнулся.