– Чикко, давай!

И мадженте выбросила вперед струю жидкого пламени.

– Еще! Еще! Еще!

Все, кто работает с саламандрами, знают, что самое слабое в человеческом теле – это волосы. Заводчики предпочитают коротко стричься и не носить бороды. Горят также брови и ресницы. «Красный камзол» метался по переулку в попытках потушить пылающую голову. Прочие синьоры, отчего-то растеряв добродушие, занимались тем же со своими волосами.

Чикко дрожала, она была пуста. Я повернулась к Карле. Она как раз подпрыгивала, впечатывая в брусчатку голову поверженного врага.

– Филомена! Мы их сделали!

– Бежим!

– Стоять! – Путь к свободе преграждали уже две мужские фигуры безо всяких следов возгорания.

Я присела и подняла с земли чью-то шпагу.

– Прежде чем вы попытаетесь нанизать меня на этот… гм… вертел, – мужчина снял маску, оказавшись тишайшим Муэрто, – должен предупредить о последствиях, которые…

Светлые глаза супруга остановились на моей груди, и голос предательски надломился:

– Наша семья не столь стеснена в средствах, чтоб вам пришлось зарабатывать своим телом.

– Она моя, – простонал за моей спиной «красный камзол».

 – Эту женщину мне проиграл в карты синьор да Риальто, чему есть свидетели.

– Это правда? – Чезаре взглянул мне в лицо.

Я пожала плечами и отбросила шпагу. Синьор Копальди принялся дрожащими пальцами расстегивать свой плащ:

– Донна Филомена, вам нужно прикрыться…

– Оставь, – велел Муэрто ледяным тоном. – Эту женщину только что проиграли, пусть ее грудь заботит этого…

Чезаре обошел меня и приблизился к погорельцу:

– Как ваше имя, синьор? Фоско? Маркизет? Замечательно.

Карла стояла, опустив руки вдоль тела. Я заметила, что фрейлина сместилась ближе ко мне. Ночной ветерок холодил груди, но я стояла, расправив плечи. Смущения от меня не дождутся.

Дож с закопченным маркизетом уже похлопывали друг друга по плечам, последнему процесс доставлял, кажется, немалую боль."

"– Артуро, – ворковал Муэрто, – синьор Фоско желает продолжить вечер за картами. Организуй нам стол в уютном местечке. Идемте, господа. И девицу с этим… существом берите с собой. Нет, нет, чужие женщины меня не интересуют нисколько, но ваша, кажется, сбежит без присмотра.

Дама, Ньяга, синьоры, прошу. Артуро…

Карла взяла меня под руку.

– Что не так с твоей маской? – шепнула я раздраженно. – Отвечай, или я лопну от любопытства.

– Она мужская.

Нас куда-то вели, но синьора, который попытался положить мне руку на плечо, я за эту руку укусила.

– И что? – сплюнув, уточнила я у подруги. – Платье-то женское.

– Эти маски, Филомена, носят только мужчины особого сорта, те, кто предпочитает однополую любовь.