Маска не скрывает твоего, драгоценная Филомена, сочувствия. Пустое. Бывшие горничные провисят здесь лишь до вечера, на закате их отпустят и с позором изгонят из столицы.

– Донна догаресса! – Через площадь почти бежал Артуро, за ним спешили слуги с парой пузатых кувшинов. – Его серенити велел снабдить вас водой.

– Передайте супругу нашу благодарность, – громко сказала я и ахнула, когда синьор Копальди с поклоном протянул мне стеклянный шарик с Чикко.

– Тишайший Муэрто желает, чтоб донна Филомена не расставалась со своим питомцем.

Крошка-мадженте дремала, и я с трудом оторвала взгляд от изящного алого тельца:

– Мне позволено ее пробудить?

– Дож настаивает на этом.

С довольной улыбкой я вытряхнула Чикко на ладонь и ощутила, как крошечные лапки взбегают по моему рукаву на плечо, чтоб совсем скоро сомкнуться на мочке уха.

– Передайте его серенити, что супруга счастлива, – хихикнула Маура и подтолкнула меня к гондоле, шепнув едко: – Притуши улыбку, кокетка, господин помощник уже ослаб от ее лучезарности.

А усадив догарессу на подушки сиденья, она обратилась к Такколе:

– Моя лодка на месте?

– Я заплатила мальчишкам, чтоб они пришвартовали твое имущество у палаццо Мадичи.

– Прекрасное решение, – похвалила командирша и заняла место около меня. – Отплываем.

Кроме гондольера в маске Вольто нас сопровождали четверо гвардейцев, и, несмотря на то что гондола была обычной, без гербов и вензелей, меня узнавали. То и дело мне приходилось отвечать на приветствия и поклоны.

– Наша аквадоратская Львица погрустнела? – спросила донна да Риальто у наливающегося солнцем неба.

 – Отчего?

– Чезаре отдал мне саламандру, – ответила я искренне. – С какой целью?

– У тебя есть предположение, которое наполняет тебя печалью?

– Скорее предвкушением. – Тут я несколько покривила душой. – Последовательность такова: мне возвращают Чикко, затем – свободу. Думаю, что, если мой фальши… то есть тишайший Муэрто сегодня получит от Большого Совета то, что планирует, моего присутствия больше не потребуется.

Действительно, нужно радоваться. Может, вечером я получу бумаги о разводе, может, смогу остаться в школе и после ужина займусь рукоделием.

Сандаловая шкатулка теперь не подойдет. Преподносить мадженте-саламандру Эдуардо нужно будет в изящном футляре из закаленного стекла. Я украшу сосуд драгоценными бусинами и плетеной канителью, чтоб его можно было носить на поясе. И моя Чикко…

Я погладила малышку кончиком пальца.

Моя Чикко будет болтаться в качестве символа моей любви при каждом шаге?

Отчего-то представленная картина меня не воодушевляла.