Но мне хотелось услышать от Мауры заверения в супружеской верности. Она, разумеется, рассыпалась в утешениях, которые меня не удовлетворили. Стронцо Чезаре, что ж ты со мной делаешь? Неужели я ревную?

В кабинет вошла Инес:

– Заседание начнется через четверть часа.

Донна да Риальто кивнула:

– Можем идти.

– Его безмятежность желает поговорить с супругой наедине.

– Он предупредил о визите? – спросила я, с самым деловым видом сворачивая документы."

"– Нет, – хихикнула горничная. – Тишайший Муэрто ругается в коридоре с кожевенной гильдией и велел мне задержать донну Филомену до тех пор, пока он не закончит.

– Ступай, – сказала я Мауре. – Присоединюсь к заседанию после беседы с дожем.

Девушки вышли. Мне не сиделось, и я принялась ходить из угла в угол. Сейчас я увижу Чезаре. О чем он хочет говорить? О Паоле? О своем ко мне охлаждении? Как мне его встретить? Равнодушно или с показным радушием? Как я одета?

Зеркал в кабинете не было. Вдруг я испачкала щеки чернилами? Вдруг волосы в беспорядке?

Пальцы коснулись прохладного тельца Чикко. Она привычно дремала, обхватив мою мочку.

– Готовишь залп огня в мою честь?

Дож был в церемониальной парче и рогатой шапке. Он захлопнул дверь, оставив синьора Копальди в коридоре, и, быстро подойдя к столу, сел на его краешек, скрестив на груди руки.

– Как почивал любезный супруг? – вопросила я елейно.

Глаза цвета спокойного моря смотрели на меня серьезно.

– Чему обязана удовольствием от вашего визита?

– Иди сюда. – Тишайший порылся в кармане, извлек носовой платок, свободной рукой привлек меня к себе и принялся вытирать мне лицо. – Какой кошмар. Догаресса-грязнуля. Ты макала нос в чернильницу?

Его пальцы были теплыми. Мне стало стыдно. И вовсе не от пятен на коже, а от удовольствия, которое мне дарила эта случайная близость. Ветреная девица Филомена. Опомнись! Ты буквально на днях похоронила, фигурально выражаясь, любовь всей своей жизни. Ты должна плакать и страдать, а не позволять какому-то Муэрто…

– Что такое Изолла-ди-кристалло? – быстро спросил «какой-то Муэрто».

– Остров.

– Чей?

– Мой, то есть наш. Он принадлежит фамилии Саламандер-Арденте. А почему вы спрашиваете?

– Что на нем?

Я отстранилась.

– Решительно ничего особенного. Вы не ответили.

– Можешь показать его на карте?

– Могу, – кивнула я резко, – но не хочу. Если наша беседа окончена, позволю себе откланяться, ваша серенити, дела не ждут.

– Ах да, – Чезаре смотрел на карту, висящую на стене, – Мусорный Совет. У нас есть время, пока стариканы вспомнят, как кого из них зовут и для чего они приковыляли во дворец в этот жаркий денек. Филомена, ну не ломайся, покажи.

Я подошла к карте.

– Где ты ночевал эти дни?

– В своей каюте, разумеется. – Чезаре привстал, вытягивая шею.