Особенно в таких рангах и с такими фамилиями, какие называл ему в Париже Нобель.

Волошин начал уже подумывать, не кончить ли ему этот спектакль с «императорским двором». Пока есть в запасе кое-какие деньги, благоразумнее, как это сделал однокашник и кавалергард князь Вяземский, обзавестись кафе или маленьким ресторанчиком. Иметь скромный, зато надежный и спокойный заработок.

Но на глаза попалась заметка в газете, и Волошин понял, что долгожданная удача рядом.

По-строевому печатая шаг, генерал прошел в комнату, где пребывали в меланхолии высокие супруги, и положил на стол вечернюю газету.

Отчеркнутая красным карандашом заметка извещала о прибытии во Францию народного комиссара по иностранным делам СССР господина Чичерина.

— Ну и что, генерал?

— Дальше, ваше величество, — взволнованно продолжил Волошин. — Читайте дальше!.. Предполагается приезд комиссара Чичерина на Ривьеру для отдыха и поправки здоровья. Перетрудился большевичок… Вы понимаете, какая это удача!

— Но, генерал…

— Ваше величество не будет иметь к этому никакого отношения. Все организую как надо. Это же блестящая возможность показать всему миру нашу силу. Такой случай упускать нельзя.

— Вы абсолютно правы, генерал, — жестко и настойчиво поддержала Виктория Федоровна. — Такой случай мы не имеем права упустить. Но помните, Волошин, мы ничего не знаем. Это непременное условие.

— Только так и будет все сделано! — горячо заверил Волошин «императрицу».

Виктория Федоровна ласково поглядела на преданного друга семьи. Если то, о чём Волошин сказал, удастся, не надо будет задумываться над каждой тысячей франков. Будут фунты, доллары, франки. Будут люди. Храбрые солдаты и офицеры, готовые пойти в бой за восстановление на престоле «императора и самодержца Российского Кирилла Первого» и его августейшей супруги.

При виде неожиданного гостя князь Вяземский не успел даже снять белый фартук, в котором он стоял за стойкой собственного заведения.

— Какая приятная неожиданность, генерал! — воскликнул хозяин, разводя руками и изображая радость на длинном лице. — Чему обязан?

— Заприте лавочку, Вяземский.

Князь прошел к двери и щелкнул замком. Снял через голову фартук и выжидающе поглядел на Волошина.

— Принесите бутылку, — сказал генерал, усаживаясь за столик. — Да не вашего обычного, а шато-лафит.

Он небрежно кинул на скатерть франки. Наметанным движением бармена Вяземский смахнул деньги в карман и принес бутылку с длинным горлышком, опечатанную темным сургучом.

Волошин с видом знатока прочитал этикетку."

"— А какие были времена, князь! — мечтательно вздохнул он. — К супу выдержанная мадера, к форели и говядине — пишон-лонгвиль, к десерту— замороженный редерер… Дам в шампанском купали… Садитесь, князь.