Кашинский стоял в углу возле окна, выделяясь среди прочих захламленностью и неряшливостью. Из-под него выглядывала часть спортивной сумки черного цвета.

— Итак, она существует в действительности, — констатировал я. — Остается проверить содержимое…

«18.27»

— Не надо! Давайте уйдем отсюда, — внезапно предложил Машков осевшим голосом. Лицо полковника посерело. На лбу выступили градины пота."

"— Зачем? — Я извлек сумку из-под стола и поставил на ближайший стул. — Чего вы испугались, Дмитрий Петрович? Вы же сами говорили: «Подозреваемый ни словом не обмолвился о бомбе… Она никоим образом не состыкуется ни с одной из версий… Бедняга наплел со страху невесть чего». Логика у вас железная. Стало быть, опасаться нечего! — с этими словами я расстегнул молнию. На дне сумки лежало самодельное взрывное устройство, внешне похожее на пластиковый кокон с приделанным к нему часовым механизмом. На циферблате виднелась красная черта, проведенная точно посередине между цифрами шесть и семь.

— Взрыв назначен на половину седьмого, — буднично сообщил я. — У нас в запасе пятьдесят секунд. Уходим в темпе!

Однако Машков не двинулся с места. Он продолжал стоять столбом, схватившись за сердце, завороженно глядя на бомбу и что-то шепча посиневшими губами. «Не только дурак, но и трус! В ступор впал, чмо кабинетное», — раздраженно подумал я, взвалил полковника себе на спину, с трудом (мешала его туша) протиснулся в дверной проем, побежал по коридору, и в следующий момент позади сработало СВУ. Ветхая конструкция «гроба» содрогнулась до основания, сверху, как показалось, рухнул потолок и придавил нас с Машковым. «Ехал идиот на психе, и оба сдохли», — мелькнуло в меркнущем сознании, и я окунулся в густую, беспросветную тьму…

* * *— Майор практически цел, не считая ушиба головы, а вот у полковника пло?хи дела, — выплывая из небытия, услышал я хорошо поставленный «докторский» баритон. — Микроинфаркт, многочисленные переломы костей плюс серьезная травма позвоночника. На них упала часть потолочного перекрытия, причем основной удар пришелся по полковнику. Жить-то он будет, но полным инвалидом!

— А майор? — спросил кто-то очень знакомый.

— Несколько дней госпитализации, и, надеюсь, снова выпустим в строй.

— Отставить госпитализацию! — прохрипел я, открывая глаза и усаживаясь на носилках. — Знаем мы вас! Залечите на фиг, а потом под комиссацию подведете!..

На улице произошли значительные изменения. Линия оцепления сдвинулась почти к самому «гробу». В одном из участков второго этажа зиял неряшливый, рваный провал. Пахло гарью. Флюиды опасности исчезли, и вблизи здания вновь появились птицы. (В первую очередь, разумеется, воронье.