«Мистер Тяф - это та страхолюдская псина», - отстранённо подумала я, пока козёл с псом гнали бунтовщиков на солдат, которые перегруппировались в коробочку, выставив вперёд щиты и пики на длинных древках. Одним словом, вперёд хода у жутко вопящих крестьян не было. Впрочем, назад я бы им тоже не советовала пробиваться – животные мелкими укусами за выступающие части внятно намекали на то, что так просто оскорбление они не снесут.

Бабуся за моей спиной кричала что-то азартное и наверняка непристойное по отношению к оскорбившим собачку мятежникам, дед заливался хохотом гиены, а выпавший на шум секретарь Берни с бесстрастным лицом многоопытного сотрудника притулился возле входной двери. Скорее всего, только меня заинтересовали вновь прибывшие люди. Высокий темноволосый мужчина весьма представительного вида в безупречном костюме помогал выйти из кареты очаровательной рыжеволосой женщине лет около сорока пяти, одетой в простое дорожное платье и сейчас с умеренным любопытством взирающей на творившийся перед ними бедлам.

Наконец, бабка повелительным окриком сообщила, что животные отомщены и те с недовольным видом процокали и уселись возле её ног. Крестьяне же так быстро в себя прийти были не способны и продолжали подвывать и жаться к пикам солдат. Оно и верно. Безопаснее как-то. Для того, чтобы разрядить неловкость и покончить с этой неприятной ситуацией я откашлялась и нейтрально поинтересовалась у стоящего молчаливой статуей Анндры:

- Прошу прощения, милорд! Мне кажется, что мы не приняли решение по поводу крестьян.

- Разве? – свёкор изогнул бровь домиком, а в глазах его прыгали черти. – Чудится мне, что прекрасным наказанием для них будут… работы на полях Телемаха.

Дружный тоскливый вопль был ему ответом, но Анндра был не из тех людей, которых тревожит чужое огорчение, поэтому он небрежным движением вскочил на заботливо подведённого ему коня, махнул рукой и его отряд одним слитным движением повторил его маневр и уже через пару мгновений послышался удаляющийся топот копыт.

Так, с этим мы разобрались. Я уставилась нехорошим взглядом на нервничающих мужиков и вынесла окончательный вердикт: крестьяне трудятся на моих полях три дня из семи, остальное время они могут уделять землям клана. Жестоко? Да ничуть. И да… те двое зачинщиков, что так славно слились с окрестностями, станут городскими золотарями. Мне нечего тут бродить, шпионить. На моё удивление, мои распоряжения никак не были прокомментированы, только дед уважительно крякнул, небрежно мне подмигнув.

Ну, вот. Теперь, когда печальные мужики тоже покинули мой двор, остались только вновь прибывшие граждане, с завидным спокойствием стоявшие всё это время неподалёку.

- Хм… не торопились вы, однако, - небрежно хмыкнула бабка, обращаясь к ним.