Возможно, я тоже имею право вынести им приговор?

Анндра в лёгком удивлении приподнял брови, мол, посмотрим-посмотрим, что там за приговор будет. Но, если что-то мягче, нежели смерть в жутких корчах, то он против. Одним словом, я попросила назначить бунтовщикам особое наказание. Как человек весьма практический, я не видела для себя большой выгоды в том, чтобы их просто повесили. Когда они могли бы искупить свою вину, поработав на меня. Так всем будет выгодно: Анндре – тем, что ему не придётся искать новых лендеров на обработку земель, мне – потому как рабочая сила по умолчанию должна стать бесплатной. Ну, и самим незадачливым бунтовщикам, просто тем фактом, что им сохранили жизнь. На мой взгляд, со всех сторон замечательное предложение."

"Крестьяне замерли, боясь поверить своему счастью, в то время, как Анндре явно не понравилось столь мягкое наказание – эдак и добросердечным человеком прослыть недолго, что просто недопустимо для приличного скотлинга. Впрочем, судя по огорчительным выражениям глаз в щёлках шлемов стоящих позади солдат, они бы тоже расстроились, если бы всё закончилось столь бесславно – простыми отработками на моих полях. Это что же, они зря напяливали на себя такое количество железа, да ещё потом мчали сюда на всех парах, чтобы потом вот так всё прозаично закончилось? Непорядок.

Впрочем, как оказалось, это были ещё не все сюрпризы на сегодняшний день: в распахнутые ворота медленно втянулась тяжёлая дорожная карета, на задке которой, где полагалось ехать лакею, вольготно расположилась большая беспородная и дико лохматая псина. А за каретой… на жёсткой сцепке была привязана небольшая тележка, в которой неприветливым взглядом сумрачно провожал наши потерянные взгляды козёл. Ну, такой, обычный… с рогами.

Карета, сделав большой круг по двору, остановилась неподалёку от крыльца, псина на радостях выскочила и хотела на всех парах прорваться к нам, замершими на крыльце. Быть может, кто-то из бунтовщиков опасался, что по пути животное снесёт их, как незначительную преграду… теперь не спросишь…

Одним словом, в тишине раздался одинокий панический вопль, тут же переродившийся в дикие крики и волнение среди условно помилованных. Собачку ломанувшаяся толпа чуть не затоптала. Баба Филя отчего-то восприняла это близко к сердцу и во всю мощь своих лёгких заорала раненым бизоном:

- Козлик! Мистера Тяфа сейчас затопчут! Ату их! Ату!

Пока я хлопала глазами в полном обалдевании, козёл, до того времени сурово взирающий на мир из своей тележки, одним прыжком оказался в гуще событий, жутким меканием и боданием всего, что попалось ему по пути, намекая на свой до удивления мерзопакостный характер.