А Егорка тем временем отлепился от маминой ноги и неуверенно, маленькими шажками направился обратно к неподвижной скале. Мальчуган остановился рядом с мужчиной, который, несомненно, казался ему настоящим гигантом, задрал лицо и уставился на Васнецова изумлённым взглядом.

Несколько минут двое мужчин — большой и маленький — изучали друг друга. Они не шевелились, не произносили ни слова. У Алексея был такой вид, будто на него только что обрушился десятиэтажный дом. Он неотрывно смотрел на ребёнка.

— Папа… — в конце концов нарушил молчание Егорка. — Папуля…

И вдруг уголки его маленьких губ поползли вниз, подбородок задрожал, а из глаз брызнули слёзы.

Смелый мамин защитник не выдержал — через секунду малыш уже захлёбывался рыданиями.

Ника тоже всхлипнула и прикусила губу, а Васнецов тут же подхватил мальчишку на руки, прижал к себе. Ребёнок обнял его за шею и торопливо залепетал сквозь слёзы:

— Пап, папочка… Я знал, что ты ко мне приедешь! Я знал! Мама говорила, что ты далеко, в другой стране, и никак не можешь приехать. Я догадался, что ты разведчик! Правда же? Ты всё держал в секрете. Тебя могли спалить и сразу бы поймали.

Но ты приехал, ты смог! Папа… Папуля мой любимый! Я так тебя ждал! Спасибо, что ты приехал ко мне! Я знал, что ты сможешь!

Васнецов взглянул на Нику. Девушка заметила, что глаза у него покраснели, на них выступили слёзы. Он уткнулся лицом в Егоркино плечо.

Ника сама была на грани того, чтобы зарыдать в голос. Ей было безумно жаль сына. Сколько раз он пытливо расспрашивал об отце, и каждый вопрос отравленной стрелой впивался в её сердце. Что она могла ответить?

Немного спасало лишь то, что в их садиковской группе большинство детей росли в неполных семьях.

В этом плане Егорка не был белой вороной.

— Прости, сынок, раньше никак не получалось, — с трудом произнёс Васнецов. В этот момент его лицо настолько изменилось от сдерживаемой боли, что на миг Ника его пожалела.

Но тут же себя остановила — нечего его жалеть! Сам во всём виноват!

— Пап, мама рассказывала, что ты был необыкновенным хоккеистом, очень крутым! Я тоже хочу играть в хоккей! Но мы не могли купить снаряжение, бабуля болеет, нужны лекарства. Но я вырасту, буду работать, помогать маме, и тогда уж точно буду играть в хоккей, как ты! Хочу быть, как ты, папа! Мама мне говорила, что ты сильный и ловкий! Самый лучший! Как же здорово, что ты приехал!

Васнецов снова затравленно посмотрел на Нику — как волк, которого загнали за флажки, и теперь он совсем отчаялся и не знает, что делать.

— Папуля, а ты больше не уедешь? Ты останешься с нами? Мне столько тебе всего надо показать. Мне мама такой конструктор подарила! А ещё я много картин для тебя нарисовал, пап! Мы их складываем. Папа, пап! Ты же не уедешь? — с тревогой спросил малыш.