Это настораживает. Если и после сегодняшнего информационного взрыва предпочтут закрыть глаза на махинации силовиков, то я уже не знаю, что тогда делать.

Из приемной директора мне звонят только ближе к вечеру. Я направляюсь к шефу спокойно, без нервов.

— Здравствуйте, — захожу к нему.

Директор сидит за столом злее, чем сам черт. На лбу проступила испарина.

Кажется, что он даже постарел лет так на пять-семь.

— Садись, — указывает глазами на стул, даже не здороваясь со мной.

Послушно опускаюсь напротив шефа.

— Наши секретные материалы утекли в прессу. Мы будем проводить внутреннюю проверку, кто это сделал.

Заявление заставляет меня улыбнуться.

— Тебе весело? — становится еще чернее.

— Не надо проводить никакую проверку. Я готов сознаться. Это сделал я, товарищ генерал. Впрочем, вам и так известно.

Он явно ждал от меня честного признания. Глаза наливаются кровью, и я вдруг ловлю себя на мысли, что еще никогда не видел директора таким разъяренным.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил??? — взрывается криком.

— Понимаю и готов понести наказание, — спокойно отвечаю.

— Я только что от президента! Он в ярости! Рвет и мечет! Ты опозорил президента на всю страну!

— Каким образом?

— А ты сам не понимаешь!!??

— Вы имеете в виду, что глава государства теперь не переизберется, потому что люди узнали о коррупции в его ближайшем окружении? Мне казалось, это и так все знают…

Директор жадно хватает ртом воздух. На секунду мне даже начинает казаться, что он задыхается.

— Товарищ генерал, вам плохо? — обеспокоенно интересуюсь, привстав со стула. — Давайте я позову вашу помощницу?

Продолжая глотать ртом воздух, директор приказывает мне сесть на место.

— Ты… — сипит. — Ты нас всех подставил.

Я молчу, ожидая, когда генерал придет в себя. Он большими глотками осушает стакан воды и с шумом возвращает его на стол.

— Это предательство, Ярослав! Ты предал меня, службу, президента! Ты предал наше доверие! Я лично просил за тебя президента, я лично пробивал тебе должность министра! Я верил в тебя! Видел в тебе потенциал! Но ты всех нас крупно подставил!

Какое-то гребанное дежавю. Кажется, еще совсем недавно я говорил что-то подобное Алене. Нутром ощущал ее предательство, и выть волком хотелось. Не понимал, как она могла так со мной поступить.

Сейчас же та статья, реформы, налоги — все это кажется чем-то из прошлой жизни. В центр моей вселенной вышла Алена и ее благополучие.

— У меня не было другого выхода, товарищ генерал. Они несут угрозу моей семье.

Они подбросили наркотики журналистке Алене Добровой. Вы наверняка слышали, о ней много говорили до сегодняшнего дня.

— И что?

— Она моя невеста.

Слово «невеста» выскакивает быстрее, чем я успеваю подумать.