— Мамуля, а можно, папочка нам помассирует пальчики на ножках? — просительно заглядывает в глаза Миланка.

И кем я буду, если скажу «нет»? Тем более, что папочка уже оживился и заходит с другой стороны.

— Для чего это нужно, расскажите, — интересуется он, и девочки наперебой ему объясняют так, как понимают они.

Сомневаюсь, что Артем понял хотя бы десятую долю. Но ему и того хватило с головой, чтобы улечься поперек кровати, сразу заполнив собой целую половину.

— Понял. А-ну ка, все Плохие девочки, давайте сюда свои ножки, — он сгребает три пары детских ножек своими ручищами, за его пальцами детские пальчики почти не видны.

Девочки довольно визжат, я вспыхиваю как охапка сена. Непонятно с чего. Интуиция?

— Я же сказал, все, — смотрит Артем на меня снизу вверх. — Все Плохие девочки.

Сердце в груди мечется как птичка по клетке. Жар бежит по венам, охватывает от пяток до макушки, в голове гудит как в домне.

— Мне не надо ничего улучшать, у меня все хорошо и с речью, и вообще… — пробую сопротивляться, но мои ступни уже обхватывает шероховатая ладонь.

— Расслабься, Аленька, я просто сделаю тебе массаж, — спокойно говорит Артем, и я шумно сглатываю.

Моя птичка в клетке тоже сглатывает и ошалело пялится на Асадова.

Он умело разминает ступни, вдавливается в подошвы костяшками пальцев, и птичка в клетке окончательно перестает трепыхаться. Я всерьез начинаю переживать, как бы она там вовсе не отбросила коньки.

Артем держит мою ногу в ладони, я сипло продолжаю говорить. Сюжетная линия не просто теряется, она в принципе исчезает. В итоге замолкаю, скомкав конец и пообещав завтра продолжение.

— Папочка делает мамочке массаж, — вдруг говорит Миланка с хитрой улыбкой.

Три пары глаз стреляют сначала в меня, потом в Артема.

Маленькие лисички. Они уже не раз мне намекали, что у всех их подружек мамы и папы спят вместе. На дворе двадцать первый век, и мои девочки знают, откуда берутся дети. Я сама им рассказала с помощью красочной детской энциклопедии.

Понимаю, они хотят, чтобы мы жили вместе одной семьей. Но я специально провела с ними беседу и объяснила, что папа и мама живут вместе, если любят друг друга. Можно жить раздельно, и при этом не меньше любить своих детей.

Но у наших девочек все равно радостно блестят глазки, когда Асадов обнимает меня за талию или наклоняется ко мне что-то сказать.

— Папа, я тоже хочу массаж, — дует губы Марьяша, и Артем ловит ее ножку. Щекочет ступню, кусает пальчик и рычит.

Наша девочка заливисто хохочет. Миланка с Маргариткой по примеру сестры пытаются перетянуть на себя внимание отца. Артем отпускает мою ногу, и я стрелой слетаю с постели.

Бормочу под нос выдуманную причину, по которой мне надо срочно уйти. Асадов справится сам, он уже неплохо освоил роль ночной няньки.