Разводит руками в приглашающем жесте, и мы начинаем рассаживаться по местам.

Сам Сергиевский устраивается во главе стола. С одной стороны от него усаживается Алена, а с другой сажусь я. Верочку устраиваю у себя на коленях. Потом садятся Давид, за ним Илона. Напротив нас располагаются Федин и Мишка.

— Ну, что ж, приступим к ужину, — провозглашает Борис Натанович и эта фраза становится сигналом.

Вокруг нас тут же начинают сновать официанты, первым делом предлагая гостям выпивку.

Федин с Мишкой заметно оживляются, будто только и ждали этого момента. Они довольны и сейчас же заводят с Сергиевским разговор об урожае вина какого-то там года.

Алена еще зазывнее улыбается Бергману, а Илона сверлит подружку банкира прожигающим взглядом, периодически перекидывая его на меня.

Вера начинает тянуться к блюду с тарталетками, а Давид, незаметно для гостей, кладет руку мне на талию.

Кажется, этот вечер обещает быть самым длинным и сложным в моей жизни.

Глава 31

Ужин проходит, как на иголках.

Я стараюсь уделять все внимание дочке и как только истекают дежурные полчаса, решаю откланяться.

— Большое спасибо за ужин, и за компанию, — благодарю Сергиевского и всех остальных, — но нам пора. Маленький ребенок требует специального режима.

— Да, Женечка, мы все понимаем, — тут же отзывается Борис Натанович, — отдыхайте, а завтра мы обсудим с вами несколько текущих вопросов.

— Да, конечно.

Ставлю дочку на ножки и поднимаюсь из-за стола.

— Еще раз всем хорошего вечера, до свидания.

Возвращаемся в свою комнату, и я принимаюсь собирать Веру на прогулку.

— Давай прогуляемся перед сном, — говорю дочке, и она согласно кивает.

Мы снимаем платье, украшение с головы и переодеваемся в уличную одежду. Решаю, что побудем на воздухе около часа, потом выпьем чая с печеньем, и уляжемся спать.

Через двадцать минут мы уже выходим на участок.

Темно, но территория освещена достаточно хорошо. Недолго думая, мы направляемся к площадке, и Вера тут же начинает исследовать все, что здесь есть. Горку, качели и песочницу.

Вбираю в легкие свежий воздух и наслаждаюсь тишиной и спокойствием. Потому что из-за перекрестного огня, которым обменивались Илона и Алена, за столом было ну очень жарко. И как только Бергману удавалось сохранять невозмутимость в таких условиях. Но он сохранял и даже периодически интересовался у меня или дочки, что нам еще положить на тарелки.

Со стороны дома отделяется фигура. Я напрягаюсь в первый момент, но тут же расслабляюсь, потому что узнаю в человеке, приближающемся сейчас к нам, Давида.

— Решили прогуляться? — спрашивает он и встает рядом со мной.

— Да, раз уж появилась такая возможность.

— Хорошо.