Или такой гневный. До замужества с Рокко у меня было всего два парня, но ни один из них не вызвал у меня таких чувств, как слишком короткий поцелуй Алессандро. Боже, я хочу, чтобы он снова поцеловал меня.

Прошлой ночью он снова приснился мне. Я стала жаждать ночных грез. На этот раз я оседлала его, а он непрестанно ласково проводил руками по моему животу, груди и дошел до горла. Мне следовало испугаться — он обхватил мою шею руками. Рокко часто держит меня так, когда принуждает к близости. Ему нравится напоминать о своей силе. Но даже во сне хватка Алессандро не испугала меня.

Мое подсознание знало, что я могу ему доверять. Я кончила так сильно, что, когда проснулась, все еще дрожала от этой мысли.

Что теперь будет? Я сжала бедра вместе, не в силах побороть возбуждение.

Алессандро паркуется на больничной стоянке и обходит внедорожник спереди, чтобы открыть мне дверь. Он стоит неподвижно, взгляд устремлен куда-то в море машин. Я выхожу из машины и иду к входу для посетителей, а он следует с небольшим отставанием.

* * *"

"Я смотрю на белую дверь в конце больничного коридора. Мне не нужно указывать путь к палате мужа.

Только у одной двери по обе стороны стоит охрана. В приемном покое я замираю перед этой дверью, кажется, на несколько часов, но знаю, что это не более чем на несколько минут.

— Пожалуйста, оставайся здесь, — говорю я Алессандро, не оборачиваясь, и иду по коридору.

Войдя в комнату, застаю Рокко в кровати с приподнятым изголовьем, чтобы ему было удобнее. На стене напротив висит телевизор, по которому показывают новости. Монитор рядом с кроватью отслеживает его жизненные показатели — сердцебиение, артериальное давление — и время от времени издает ровный звуковой сигнал.

Правая рука скрыта от глаз толстым слоем бинтов.

— Она все еще там. Пока что.

Я напрягаюсь, услышав голос Рокко, и заставляю себя посмотреть на него.

— Я уверен, что это были те сербские ублюдки. Больше никого быть не может, — продолжает он. — Но с ними скоро разберутся. Я договорился, что несколько моих ребят наведаются в их клуб и перебьют там всех.

— Дону не понравится, что ты действуешь без его разрешения, — говорю я. Глава нашей семьи очень строго следит за тем, что происходит.

— Один из них чуть не отстрелил мне руку, черт возьми! — рычит он. — Доктор сказал, что они собираются держать меня здесь не меньше трех недель. Три недели!

Я чувствую, как давление в моей груди понемногу ослабевает. Почти месяц без него.

— А потом этот ублюдок Козимо позвонил и сказал, что ему очень жаль, что так получилось, и что он возьмет на себя мои обязанности. И что очень прискорбно, что я не смогу присутствовать на завтрашней вечеринке Джанкарло, — продолжает Рокко.