Тяжелым ударом стало понимание того, что у меня, скорее всего, никогда не будет семьи. Не уверена, что Рокко способен иметь детей, но даже если это так, я ни за что не решусь завести ребенка в такой ситуации. Таблетки «Виагра» — не единственные таблетки, которыми снабжала меня Мелания.

Убрав всю обувь и одежду в шкаф, достаю последний пакет и вынимаю черное бархатное платье. Рокко прислал мне ссылку именно на это платье несколько дней назад, велев купить его для предстоящей вечеринки. Как и все остальные платья, которые он заставляет меня носить, оно короткое, обтягивающее и со слишком глубоким декольте.

Я вешаю это ужасное платье на вешалку и выхожу на балкон, выходящий во двор. На улице прохладно, но я не возражаю.

Рядом с железной беседкой, расположенной на некотором расстоянии за гаражом, притаилась мужская фигура. Алессандро, похоже, не беспокоит холод: он стоит, не шевелясь, и наблюдает за окружающей обстановкой. Я прислоняюсь плечом к балконному проему и слежу за его взглядом, пытаясь понять, на что он смотрит. Он находится на окраине достаточно красивого сада, но ничего особо интересного в нем нет.

Раскидистые деревья, кусты роз, которые уже засохли, и несколько мраморных скульптур в натуральную величину, которые заказал Рокко. Мой муж считает, что они придают саду более изысканный вид.

Алессандро поднимает голову, смотрит на садовый фонарь в нескольких футах перед собой, затем направо в сторону подъездной дороги, где фонарный столб освещает широкую подъездную дорожку. Через несколько секунд направляется к особняку. С видом глубокой задумчивости он идет прямо, затем меняет траекторию, слегка отклоняясь влево на десяток-другой шагов, и поворачивает обратно к дому.

Дойдя до края подъездной дорожки, Алессандро снова меняет направление. Я улыбаюсь уголками губ. Он что, ходит зигзагом?

Дойдя до края газона, он останавливается прямо под моим балконом. Я делаю шаг вперед и перегибаюсь через перила как раз в тот момент, когда он смотрит вверх. Наши взгляды встречаются.

Кованые перила под моими ладонями кажутся горячими по сравнению с холодом в глазах моего телохранителя, наблюдающего за мной.

— Зайди внутрь, — рявкает он.

— Зачем?

Он переводит взгляд с моего лица на шелковую блузку.

— Холодно.

С этими словами он разворачивается и направляется к своей машине, припаркованной на подъездной дорожке.

Опавшие листья и дорожная соль хрустят под колесами, когда он дает задний ход и едет к воротам, исчезая из виду. Наверное, уже шесть, ведь именно в это время заканчивается его смена. Он никогда не уходит ни на минуту раньше, даже когда ему нечего делать.