— Я все сделал, — бормочет дедуля, поглаживая меня по волосам, задыхаясь от навернувшихся слез. — Маяк перенастроили, нашим нормально передадут, что мы в порядке, чтобы у них ум за разум не заходил.

«Как трогательно», — вздыхает Рассекающая.

«Дедушки часто бывают излишне сентиментальными», — небрежно замечает Пронзающий.

И только Хаос традиционно молчит.

— Как остальные? — я тоже поглаживаю дедулю, только осторожно, чтобы не перестараться с драконьими силушками. — Ты ребят моих видел?

— Они в надежных лапах имперского целителя. Не отпустит, пока не убедится, что они полностью оправились, — дедуля чуть отстраняется, поправляет мои волосы, нежно всматривается в лицо. — Кажется, они не особо рады такой опеке, но кто же возразит дракону.

Посмеиваюсь: да, сбежать от целителя-дракона осмелится разве что такой же дракон.

Целители... ледяным уколом в сердце — воспоминание о профессоре Огнаде. Бедная миссис Клэренс и ее ребенок. Надеюсь, они в порядке. И надо...

«Арен, надо как-то отметить подвиг Огнада, ведь он добровольно стрелял из проклятого лука, он уговорил Магарет дать ему несколько выстрелов, он уговорил ее на то, чтобы проклятие действовало и на вестников тоже. Его жертва стольких помогла спасти от армии зомби, и о миссис Клэренс надо позаботиться, чтобы она ни в чем не нуждалась».

А ведь Огнад не единственный погибший, сколькие пали в той битве, сколько семей разбилось, а детей осиротело...

«Да, так и сделаем».

— Леруся... — С ресниц дедули срываются слезы, он прижимает меня к себе, шепчет. — Ты такая молодец, я так тобой горжусь.

Сердце екает.

— Дедуля, ну что ты...

«Он прав», — в ответе Арена чувствуется улыбка, а Пушиночка подбирается сзади и обнимает меня за ноги.

Усилием воли сбрасываю с себя выедающую сердце грусть. Мы победили. Многие погибли, но еще больше выжило, намного большим мы помогли, и Безымянный ужас больше не угрожает ни Эерану, ни Нараку, ни другим магическим мирам. Спасенных несоизмеримо больше, об этом надо думать, чтобы не сходить с ума от тоски. Это единственный способ улыбаться дальше, жить, радоваться победе, готовиться к свадьбе...

Арен поглаживает меня между лопаток в глубоком вырезе под крылья.

Поцеловав дедулю в щеку, приподнимаю шуршащий вышивкой подол и подхожу к сверкающему оружию: меч Арена лежит вдоль длинной стороны стола, посередине вертикально расположена Рассекающая, слева — большой Пронзающий, справа — маленький, но ужасный в своей силе Хаос с трещиной в кристалле у курка.

— Спасибо за все, что вы сделали, спасибо за поддержку, помощь, за то, что не бросили меня.

Я глубоко кланяюсь.

«Это была славная битва, — польщенно отзывается Пронзающий. — Если решите повторить — я с вами».

От одной мысли об этом кровь отливает от лица.