— Но если он в твоем вкусе — желаю удачи.

Ярик лишь фыркнул и отошел в сторону. Был Ярослав открытым геем. А еще, по меткому выражению Сани — гомофобофобом. Свои предпочтения он демонстрировал открыто, яростно наблюдая за реакцией окружающих. Ходили слухи, что он то ли родственник Горовацкого, то ли даже его любовник. Между этими двумя явно были какие-то особые отношения, и Ярику многое прощалось. В том числе и то, за что других просто бы выгнали с работы. Что это за отношения, у Инги не было никакого желания выяснять. Ее ждут Саня, парни из Калифорнии и остывший кофе.

***— Итак? — густая темная бровь выгнулась. — Я жду ответ."

"— Павел Валерьевич, ну я, право, не знаю, — картинно развел руками Горовацкий. — Откуда эти фанта… — осекся под острым и одновременно тяжелым взглядом светлых до льдистого глаз. — Все совсем не так, как вам кажется, честное слово.

— Мне не кажется — я знаю, — Мороз методично чеканил каждое слово — негромко и веско — Это раз. Я не верю в честное слово — это два. И три — видите, что это? — он взял лежащий перед ним лист и повернул его к собеседнику. — Это уведомление о расторжении контракта.

— Вы этого не сделаете, — ответ побледневшего Горовацкого получился почти шепотом.

— Сделаю, — не меняя тона, ответил Павел. — Я уже дал поручение службе PR готовить заявление о причинах сдвига сроков запуска системы на более поздние, чем проанонсировано. Служба ИТ тоже получила определенные указания. И юристам я тоже дал… соответствующие распоряжения, — Мороз помолчал. — Да, это будет значительный удар — прежде всего репутационный. Я к нему подготовлюсь. Я его выдержу. А вас я уничтожу. Я затаскаю вас по судам. Я не оставлю от профессиональной репутации «Ди-Диджитал» даже тени.

— Павел Валерьевич, голубчик…

— Вы в своем уме? — тон Павла изменился едва уловимо, но оставил ощущение крика. Вопля. Ора. Даже удара. — Какой я вам голубчик? Вы меня обманули. Я вас уничтожу.

— Нет, нет, погодите! — Горовацкий всплеснул руками. — Все совсем не так, как вы говорите.

— Тогда расскажите мне — как? — опасно мягчайшим тоном. — Я желаю знать правду.

Борис Юрьевич тяжело сглотнул. Павел щелкнул ручкой над листом бумаги.

— Стойте, — тихо произнес Горовацкий, — прежде чем разрушать все, выслушайте меня. Потому что надежда все запустить есть.

— Говорите, — так же тихо ответил Павел. Но «паркер» из рук так и не выпустил.

***Посетители давно ушли, Павел был в кабинете один. Но он не мог найти в себе сил даже встать с кресла. Все тело налилось какой-то свинцовой неподъемной тяжестью. Он двинул пальцем, и золотой «паркер» неохотно перекатился на пару сантиметров и достиг края уведомления о расторжении контракта.

Паша уперся локтями в стол, а лбом в костяшки стиснутых рук.