Хотя было больно смотреть, как человек своими руками убивает курицу, которая вот-вот начнет нести золотые яйца, в которую осталось вложить всего ничего, еще каких-то полгода — и проект бы взлетел ракетой. Ну какое Павлу дело теперь до «Т-Телеком». Это теперь не его дело. И надо повторять себе это чаще. Не раз в день, а десять! Чтобы свыкнуться.

Они поработали еще час, а потом Смирнов уехал, пообещав вернуться после обеда. Паша выдохнул с облегчением. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. А оно с этой точки не просто сдвинулось — оно, как оказалось, кубарем покатилось.

***— Инга, что происходит в «Т-Телеком»? — Горовацкий своим громким вопросом буквально выдрал Ингу из состояния глубокой задумчивости. И ведь не о работе думала, хотя задач на ней висит…

— А что там происходит? — если ты что-то пропустил, лучше повторить сказанную тебе реплику с вопросительной интонацией. Этому ее научил Могилевский.

— Они прислали уведомление о расторжении контракта!

Вот это поворот… Если честно, Инге было по большому счету плевать на контракт. Но это касалось Павла. А все, что казалось Павла…

— Говорят, Мороза турнули с директорского кресла, — в спейс вплыл Ярик. — За несоответствие занимаемой должности. У меня в «Т-Телеком» есть свои люди, говорят, там грызня не на жизнь, а на смерть.

— Инга… — Борис Юрьевич впился в нее внимательным взглядом. — Что. Ты. Знаешь?

Она медленно выдохнула. Вспомнила флегматичного Никитина. Вот с кого надо брать пример. И начла говорить практически Валиными словами, старательно игнорируя Поволяева.

— В «Т-Телеком» действительно раскол в управлении. Но я и предположить не могла, что дело дойдет до расторжения контракта. Ведь проект уже на восемьдесят процентов готов.

— И тем не менее! — шеф рухнул в ближайшее кресло. — Ума не приложу, что делать. До Мороза я дозвониться не могу."

"— Борис Юрьевич, у меня остались кое-какие связи в «Т-Телеком», я могу узнать все точнее… — начал елейно Ярослав. И не договорил — ему не дали.

— Лучше бы у тебя осталась кое-какая совесть, Ярик, — Инга встала с места. — Если это для вас так важно, Борис Юрьевич, я могу узнать все точнее. Сама.

— Да, Инга, конечно! — Горовацкий встал с места. — Ты меня очень выручишь. Мне надо принять решение. А ты, Ярослав, занимайся своими проектами.

Пройдя мимо обиженно поджавшего губы Поволяева, Инга вышла из спейса.

***У них там грызня не на жизнь, а на смерть.

Я сражаюсь за нас, ты понимаешь?

Он там сражается, да. А почему она тогда не с ним?

Ты хочешь меня уберечь, Павка? Так вот. Я ничего не боюсь. И ничего не стыжусь.

Чего мне бояться? Грязи и ругани? Видели, слышали, не умерли от этого. Ее знакомство с его женой началось с хамства. И ничего. Кто там еще? Смирнов? Да плевать на Смирнова.