А внутри, стоило двери закрыться, меня окутала характерная прохлада избы и знакомые с детства ароматы сушеных трав, словно я вернулась в наш домик в деревне.

Из окон лился оранжевый свет заходящего солнца, окрашивая все в теплый приветливый цвет. На полу рогожки точь-в-точь, как бабушка вязала. И даже узор, всегда казавшийся мне странным, тот же. Большая просторная комната, которую и огромная печь не могла зрительно уменьшить. Добротный стол, накрытый белой расшитой скатертью, задвинутые табуретки, комодики, лавки вдоль стен. Вторая комната была небольшой спаленкой со шкафом, тумбочкой и с узкой кроватью, на которой высилась пирамида из подушек. Еще чуланчик нашелся со всякой всячиной, в которой я не решилась копаться.

Вернувшись в большую комнату, я отодвинула табурет и села за стол, рядом прислонив лопату. Все именно так, как я и боялась — дом практически копия нашего деревенского, буквально во всем чувствовалась бабушкина рука.

Я даже вышивку на скатерти узнала, у нас была такая же.

А это значило что? То, что я в другом месте, а может, и мире, как бабка и грозилась.

И это точно кошмар.

Я совершенно не понимала, что делать дальше. Вспомнился бабкин предсмертный наказ позаботиться об огороде. Но с таким огородом, как здесь, и целый колхоз не справится! Там же местами не то что полоть — вырубать нужно!

Да и насекомые эти…

Нет, я на такое не подписывалась. Никаких огородов. Никаких других миров.

Надо было как-то решать вопрос. И если исходить из того, что сюда меня перенесла урна, то и обратно должна отнести она же. Только вот незадача, как заставить ее сработать еще раз, я не представляла.

Я водрузила урну на стол и пристально на нее посмотрела, готовясь к спиритическому сеансу.

Вот уж не думала, что когда-нибудь докачусь до такой дури! Впрочем, оказываться в другом мире я тоже не планировала.

Вариант с галлюцинациями я пока до конца не отметала, но все же рассчитывала, что все окружающее — не плод моего больного воображения. Иначе, боюсь, врачи мне уже не помогут.

— Бабушка, — шепотом позвала я, и мой голос утонул в тишине дома, словно поглощенный ею.

— Бабушка! — повторила я уже громче.

Ничего.

Я обхватила урну ладонями для усиления эффекта, потом вспомнила, что иногда посуду трут для вызова ее обитателя и принялась натирать ее и без того отполированный бок.

Ничего не происходило.

И как я ни пыталась, урна больше не подавала признаков жизни. Видимо, ее миссия состояла исключительно в том, чтобы закинуть меня в это место. Ни угрозы, ни увещевания, ни мольбы не произвели никакого эффекта.

Я в отчаянии принялась ходить по комнате, за окном темнело, а ещё снаружи доносились какие-то странные звуки. Такой низкий гул и что-то, напоминающее не то рык, не то вой. А может, и то, и другое.