Такое доверие, конечно, подкупало, но если с бабкой что-то случится, участок я продам. И если понадобится — даже приплачу, лишь бы забрали. Такого счастья мне ни даром, ни за деньги не надо.

— А теперь самое важное, — произнесла она, и я сделала максимально серьезное лицо. — Одна ты в этом мире долго не протянешь. Как токмо меня не станет, тебе надобно скорее в наш переместиться.

— Ба, да ты еще меня переживешь! — не выдержала подобных разговоров я.

— Типун тебе на язык! — ударила меня по колену старушка с такой силой, чем только подтверждала мои слова. — Я уже дочь пережила, еще внучку не хватало! Так вот, меня скоро не станет, хоронить меня здеся не смей! Сожги, как истинную ведьму, а прах мой развеешь над огородом в другом мире, он оживит землю, напитает ее силой. Урну я с собой захватила, она заговоренная, послужит тебе ключом в другой мир. Держи ее при себе, дабы момент не упустить.

Я только вздохнула, предпочтя промолчать. Заговоренная урна в другой мир…

— И помни: твоя цель — огород! — продолжала напутствовать бабка. — Иначе мир тебя не простит за мой побег. Знаешь ведь, что грехи родителей на детей переходят, и там так же! Дай мне руку, — приказала она.

Я безропотно вложила пальцы в ее подрагивающую ладонь. Спорить тут явно не имело смысла.

— Мое посмертное проклятье: чтоб ни у одного мужика на тебя не встало, пока огород полностью не восстановишь! — выдала ба, чем буквально убила меня наповал.

— Ну, спасибо! — не сдержалась я, выдергивая руку. — Нет бы что хорошее пожелала!

— Так это я хорошее! — возразила бабка. — А то знаю я этих охламонов: накинутся на тебя сразу, работать не дадут!"

"— Прям так и накинутся? — усмехнулась я, представив стаю почему-то бородатых мужиков, зовущих на сеновал.

— А ты думала! — продолжала распаляться она. — Там такие, как мы, на вес золота! В том мире даже забава есть такая, ""охота на ведьм"" называется.

— В нашем тоже была, — напомнила я.

— Да что здеся-то, — поморщилась бабка, отчего ее морщины пришли в движение. — Вот там, помнится, войдет ведьма в возраст, и все окрестные маги сразу ее чуют. И начинается. И соблазняют всяким-разным. И похитить пытаются. И подкупить.

— И тебя пытались? — вырвалось у меня, хотя я прекрасно понимала, что смеяться над таким неправильно.

— А то как! Но на меня могущественный чернокнижник глаз положил, и Ковен, побоявшись с ним связываться, взял, да и подтвердил его права, обручив нас. Я и сбежала, не выдержав такого предательства от подруг и сестер по силе.

— Понятно, — улыбнулась я.

Подруги у меня были, пусть и не самые близкие, но с кем пообщаться всегда находилось, а с мужчинами тоже не везло. Свои тридцать я встречала в гордом одиночестве, но как-то не особо переживала по этому поводу.