Девок норвежских видел…»

Новиков с удовлетворением отметил, что капрала уже понесло. Но тот распалялся все сильнее и сильнее:

— А тебя тогда опять спросят: «А что ты видел такого, чего нет у нас в Америке? Девки у нас такие же, как и в Норвегии. Или у них — поперек?»

— А я им так скажу: «Ребята. Я видел копов, с которыми честному моряку незазорно выпить!» Вот что я им скажу!

От таких слов оба жандарма прослезились и полезли обниматься, нещадно обдавая Кирилла могучим перегаром. Но когда закончилось бурное изъявление чувств, капрал снова свернул на свое:

— Это ты, конечно, хорошо сказал, venn kamerat, но подумай, как будет здорово, если ты им скажешь: «Я видел большевика Троцкого, который такой страшный, что сами большевики выгнали его из своей большевистской России!» Разве это не здорово?

— Здорово, — пьяно мотнул головой Новиков.

 — Согласен. Ведите его ко мне — мы с ним выпьем!

Жандармы снова заржали.

— Э-э, брат, это ты загнул, — отсмеявшись, сообщил Матс. — Ему выходить нельзя. Мы его как раз и стережем! — И он гордо расправил плечи. — Но показать тебе его мы можем.

Тебе ж все равно устраиваться в «Сандби» — другой-то гостиницы тут нет и никогда не было.

— А-а, ладно! — Новиков хлопнул ладонью по подставленной руке капрала. — Ваша взяла, ребята! Ведите, показывайте! Только прихватим еще бутылочку… генеральным грузом…

Демонстративно покачиваясь и спотыкаясь, Кирилл шагал вместе с жандармами к гостинице «Сандби». В потайном кармане его плаща имелась желатиновая капсула с производным от ЛСД, которое он синтезировал еще в лаборатории Осинфбюро. Теперь оставалось только подобраться к объекту, незаметно скормить ему эту капсулу и чуть-чуть скорректировать направление мыслей жертвы.

Все остальное он сделает сам…

В гостиницу его пропустили без звука — еще бы! — ведь он был в компании всеми уважаемых Арне Вермандсона и Матса Снорсона. «Патриархальные нравы, — усмехнулся Кирилл про себя. — Сплошная пастораль! Офицер где-то гуляет, один капрал еле на ногах стоит, второй смотрит на бутылку, словно волк на Красную Шапочку, и все остальное ему уже и не интересно, даже то, что его собственная кобура расстегнулась… Двое жандармов треплются с Матсом, и оружия, кажется, нет ни у одного… Идиллия, мать их!.

.» Его пригласили выпить со вторым капралом, чьего имени он не запомнил, а потом просто и без затей проводили к Льву Давидовичу. Тот что-то писал, но когда Новиков и Снорсон вошли, поднял голову:

— А-а, тюремщики пожаловали, — произнес он по-английски с акцентом восточных штатов. — А вы что — новенький?

С этими словами Троцкий отхлебнул чай из стакана, стоявшего на столе.

— Нет, сэр. — Кирилл слегка поклонился.