И ты еще смеешь на меня обижаться? Это я должна с ума сходить, учитывая положение, в котором оказалась. Я отпросилась на работе, чтобы съездить на несколько дней к сестре в Москву. Что я скажу нашему городскому прокурору? Что я оказалась свидетельницей в деле об убийстве? Или случайно попала в разряд подозреваемых? А может, мне еще объяснить, что я делала в твоей квартире? Как я туда попала? Ты хоть понимаешь, какие неприятности ждут меня из-за этого убийства? И из-за твоего вранья. Мог бы честно рассказать следователю, кто и зачем к тебе приходил. А теперь они меня вычислят и отправят письмо в Киев, чтобы я приехала в Москву для дачи показаний.

Или попросят кого-то из моих сотрудников допросить меня. Тебя такой вариант устраивает?

Халупович ошеломленно молчал. Он только сейчас начал сознавать, какие осложнения возможны в будущем. До сих пор он думал только о себе, но теперь вдруг понял, что гостья права. И если Дронго не поможет распутать эту странную историю, то может оказаться, что подозреваемыми станут все три приехавшие женщины.

— Давайте немного успокоимся, — примирительно сказал Дронго. — Успокоимся и обсудим положение.

Значит, в тот день к вам приходили три женщины, причем каждая входила в квартиру вместе с вами. Верно?

— Да. И четвертая, Елизавета Матвеевна, вошла тоже со мной…

— Пока не будем о вашей домработнице. Значит, вы твердо уверены, что никто больше не мог войти к вам домой?

— Абсолютно уверен, Ключи у меня, никто из моих родных не знает про квартиру. И уж тем более я никому не даю ключи. Поэтому никто чужой войти не мог."

"— Получается, что одна из нас — преступница, — насмешливо произнесла Оксана Григорьевна.

— Возможно, что так, — зло буркнул Халупович.

— Но как я узнаю, кто именно положил яд в эту чертову бутылку?

— Может, она сама что-то перепутала? — вставила Оксана Григорьевна. — Или ты сам подменил бутылку?

— Что ты говоришь? — выдохнул, настораживаясь, Эдуард Леонидович. — Зачем мне подменять бутылку? Это глупо? Я же сразу стану главным подозреваемым?

— Девочка пропала — и тоже в твоем офисе, — безжалостно напомнила Оксана Григорьевна, — и не делай такое удивленное лицо. Я не говорю, что именно ты убил домработницу. Но когда следователь узнает, что у тебя в офисе пропала девочка, тебе будет очень трудно объяснить, почему ты держал ее в своем офисе.

Ты странный человек. Сначала собираешь женщин, с которыми был знаком много лет назад, а потом берешь к себе дочь собственной домработницы, погибшей в твоем доме.

— Она ее внучка, — поправил гостью Халупович.

— Пусть внучка. Какая разница. Ты все равно странный человек, Эдуард Леонидович. И тебе будет трудно убедить следователя, что за всеми твоими поступками скрывается лишь характер экстравагантного чудака.