Обычно президент делил приемную со своим вице-президентом, но уж никак не с помощником, кабинет которого мог бы находиться в другом, менее престижном месте. Однако Халупович, очевидно, считал по-другому и все делал так, как считал нужным.

В просторном кабинете Халуповича, обставленным светлой мебелью из карельской березы, чувствовался вкус его хозяина. Окна закрывали бежевые занавески. Скрытые светильники источали причудливый рассеянный свет. Одну стену занимали стенные шкафы, где находились книги, журналы, необходимая литература. За стеклом были видны безделушки — несколько привезенных из разных стран сувениров. Стол Халуповича стоял у окна, а на противоположной стене висели три картины современных российских художников, очевидно, предусмотренные здесь дизайном самого кабинета. Каждая картина освещалась подсветкой в виде изящной золотистой капли.

У окна стоял длинный стол с двенадцатью стульями. Справа находился диван мягкого светло-бежевого цвета из натуральной кожи. Оксана первой прошла к нему, и Дронго последовал ее примеру.

— Чай или кофе? — спросила Нина, любезно улыбаясь.

— Мне кофе, — попросила Оксана Григорьевна.

— А мне чай, — улыбнувшись, добавил Дронго.

Нина вышла. Трошкин, стоя в дверях, тоже улыбался."

"— Долго мы будем ждать вашего хозяина? — строго спросила Оксана Григорьевна. Очевидно, в присутствии молодой и красивой Нины она почувствовала себя не очень уверенно. Женщины стареют по-разному. Одни примиряются с неизбежностью, наслаждаясь новыми ощущениями и снисходительно покровительствуя молодым. Другие замыкаются в себе, резко меняя стиль жизни. Некоторые умудряются трансформироваться в стерв, которых раздражает любая женщина, если она моложе и красивее. Зачатки подобной стервозности у Оксаны были и с годами стали ощущаться более явственно.

— Должен скоро приехать, — вздохнул Трошкин, — вам еще что-нибудь нужно?

Дронго не успел ответить, когда вошла Нина и передала ему телефонный аппарат. Звонил Халупович. Он сообщил, что уже выехал из прокуратуры.

— Я скоро буду, — сказал он. — Опять следователь меня мучила. Все время спрашивала про внучку Елизаветы Матвеевны. Хорошо, что я догадался взять ее к себе. Иначе у меня были бы самые крупные неприятности в жизни. Следователь хочет и ее допросить.

— Вы скоро приедете?

— Как только выберусь из пробки. В дневное время невозможно стало ездить, — пожаловался Халупович.

— Найдите девочку, — сказал Дронго, обращаясь к Трошкину. — Кабинет отдыха вашего руководителя, очевидно, находится за дверцей одного из этих шкафов.

Он не любил холуйское слово «хозяин», предпочитая говорить «руководитель». Трошкин вздрогнул.

— Вы здесь раньше бывали? — спросил он.

— Нет. Просто я догадался.