– Поляки?!

– Рейх добр ко всем народам. Но поляки капризны, они предатели по сути своей. Нас не устраивает, что на Волыни слишком хорошо чувствуют себя партизаны и отряды Армии крайовы. И мы не против, если вы решите вопрос кардинально и утолите свою жажду разрушения, – усмехнулся куратор и припечатал будто тяжелой печатью: – Деполонизация.

Для ОУН поляки являлись официальным врагом. Это была многовековая вражда – между галичанами и поляками лежали океан крови и взаимная ненависть раба-галичанина и господина-поляка. Помнил Дантист, как еще в двадцатые годы украинцы палили усадьбы польских помещиков-кровопийц.

В ответ поляки вырезали целые деревни, а власти подгоняли войска и утюжили артиллерией села и хутора, не щадя никого.

И сейчас на оккупированных территориях вражда никуда не делась. Хотя немцы отдавали предпочтение украинцам, но и поляков тоже привлекали к работе в администрации, полиции. Необходимо было присматривать за лесами и легеншафтами – государственными земельными угодьями, и за это поляки брались с особым энтузиазмом, поскольку появлялась законная возможность прижать украинских селян.

Склонных к бесчинствам польских полицейских и земельных управляющих оуновцы вырезали с особым смаком.

По полякам бандеровцы работали жестоко, но от случая к случаю, бессистемно. Немцы с присущими им рационализмом и любовью к порядку призывали именно к системному подходу, состоявшему в четкой постановке вопроса и его окончательном решении. Предложенный куратором термин «деполонизация Волыни» сразу все поставил на свои места.

– Как будете реагировать вы? – спросил Дантист.

– Мы будем вас морально осуждать, – усмехнулся майор Кляйн.

 – Может, даже расстреляем десяток-другой ваших казаков. Но… Оружие, снабжение и боеприпасы – мы готовы оказать содействие ими, возместить потери. Мешать не будем…

На следующий день Дантист вбросил эту идею соратникам. То, как они ее подхватили, говорило о том, что с ними тоже провели работу в этом направлении. Тем более некоторые радикальные шаги по деполонизации и так уже предпринимались. Еще в феврале 1943 года бандеровский отряд самообороны Петра Нетовича под видом советских партизан вошел в польское село Паросле в Ровенской области.

Крестьяне радушно встретили «партизан». Всласть наугощавшись, оуновцы начали погром. Дантист слышал об этом от самих «нетовичей» – они со смаком вспоминали, как насиловали женщин, обрезая им груди, носы и уши. Мужчин оскопляли и добивали ударами топора. Двум подросткам, пытавшимся позвать на помощь партизан, разрезали животы, отрубили ноги и руки, обильно посыпали раны солью и оставили умирать в поле. Всего в селе убили двести человек, из них полсотни детей.