К сожалению, наружные камеры не охватывали задний двор — это он уже выяснил, а значит, никак не посмотреть, кто вынес злосчастную коробку.

Крамер в мыслях корил себя, что тратит время на такую ерунду в ущерб действительно важным делам, но очень уж хотелось узнать, кто из этих двух врёт. Для компании, может, это и пустяк, но для него лично эта мелкая нестыковка вдруг обрела большое значение.

Он запросил у бухгалтерии копию счёта. Однако оплачена была действительно всего одна коробка и никаких других счетов на типографию не было. Значит, не было и других листовок. Значит, это те самые…

И если у Ксении Андреевны был хоть какой-то резон избавиться от лишней нагрузки, то зачем Элле Марковне врать? Зачем ей собственные труды швырять коту под хвост?

Настроение окончательно испортилось.

Его размышления прервала Лидочка, осторожно постучавшись. Получив согласие, она так же осторожно заглянула и спросила:

— Илья Сергеевич, рабочий день закончился. Я могу уйти или я вам ещё нужна?

— Да, можете быть свободны, но у меня к вам просьба…

48

Вечером Крамер внимательно просматривал записи с камер в отделе Ксении Андреевны. Однако камера показывала лишь вход с улицы и зафиксировала, как неделю назад Элла Марковна в сопровождении молодого человека принесла злосчастную коробку.

Те камеры, что охватывали площадку перед центральным входом и парковку, тоже не могли помочь — мусорные баки в обзор не попадали."

"На следующее утро Лидочка по его просьбе позвонила в типографию, но никакого вразумительного ответа от них не добилась. Информацию по чужим заказам они не предоставляют, передала ему она.

— А для чего вам это? — не удержалась секретарша от любопытства, хотя Крамер видел, что она его побаивается.

Сначала он хотел её одёрнуть — любопытных Крамер не любил, а эта Лидочка ещё и болтлива. Но потом решил, что ведь она тоже может поделиться с ним кое-какими подробностями, которые, в свою очередь, чрезвычайно интересовали его. И хотя к сплетням он относился резко отрицательно, тут решил, что для дела же, значит, можно.

В двух словах он обрисовал ситуацию с листовками и свою дилемму: кто из двух женщин лжёт.

Лидочку даже спрашивать ни о чём не пришлось. Глаза у неё загорелись, как у охотничьей борзой. Она, сама не замечая, без приглашения опустилась в кресло у его стола и возбуждённо затараторила:

— Тут даже можете не сомневаться, Илья Сергеевич! Конечно, это Гвоздецкая! Это совершенно в её духе!

— Почему вы так уверены?

— Ну, такой она человек. Я не хочу сплетничать, — произнесла Лидочка, но Крамер видел — очень даже хочет. — Но видели бы вы, что Элла Марковна вытворяла тут при прежнем коммерческом директоре. Он неплохой был человек, но мягкий и… увлекающийся. Элла Марковна крутила им, как хотела.