Потому что свою мы всю раздали…

Листовки его сейчас совсем не волновали. Волновало другое. Он вновь опустил взгляд на её губы. Как же тянуло впиться в них, аж внутри всё подводило от этого мучительного томления.

Нельзя, нехорошо, неправильно, напомнил он себе и потянулся к ней. Медленно, словно боясь её вспугнуть. Она и правда смотрела на него во все глаза, в тревожном ожидании, натянутая как струна. Он даже вдох задержал в предвкушении…

Внезапный звонок внутреннего телефона прозвучал резко и громко так, что оба вздрогнули. Она отшатнулась, отвернулась в сторону.

Крамер, пытаясь унять участившееся вдруг дыхание, ответил на звонок. Это была секретарша.

Лидочка сообщила, что к нему по срочному-срочному делу рвётся Элла Марковна. Спрашивала, можно ли её впустить.

— Пусть подождёт немного. Сейчас я закончу разговор с Ксенией Андреевной и приму её.

Положив трубку, он вновь взглянул на Ксюшу. Но особый момент исчез, он это чувствовал. Между ними осталась только неловкость.

— Я могу идти? — спросила она.

Крамер кивнул, испытывая лёгкую досаду.

Ксения Андреевна направилась к двери, но, сделав несколько шагов, остановилась. Обернулась к нему и спросила:

— Так вы мне верите?

Крамер молчал. Она смотрела выжидающе и, как ему показалось, с надеждой. Но он не мог ответить. Не знал, что сказать. Он ещё пока об этом не подумал. И вообще, вопрос с листовками как-то незаметно затмили другие мысли.

Но Ксения Андреевна восприняла его молчание однозначно. В лице её проступило разочарование и обида. Она кивнула, мол, всё ясно, развернулась и вышла. Он лишь проводил её долгим взглядом.

Едва она скрылась, в кабинет впорхнула Элла Марковна, энергичная, стремительная, бойкая.

— Илья Сергеевич! — лицо её сделалось расстроенным и возмущённым одновременно. — Я только что ходила выбрасывать старые бумаги и обнаружила там листовки! Наши листовки! Которые я отдала Ксении Андреевне лично в руки! Которые они должны были раздавать клиентам! А они их попросту выбросили… Это саботаж! Диверсия!

— Успокойтесь, — Крамер поморщился. — Давайте без громких слов. И почему вы уверены, что это те же самые листовки? Может, это другие? Сколько партий вы заказали?

— Так одну пока! Нет никаких других. В счёте же было всё указано…

— Только вот Ксения Андреевна утверждает, что они всё раздали.

— Угу, раздали, — Элла Марковна скривила ярко-алые губы. — Илья Сергеевич, спуститесь сами во двор, посмотрите, как они раздали. Там наши листовки, в мусорке!

— Ладно, разберёмся.

Крамер выпроводил Эллу Марковну. Но сам озадачился. Обе казались абсолютно искренними, вот только одна из них лгала. Листовки эти, конечно, не бог весть какая важность и особой роли не играют, но дело не в том. Дело в принципе. В добросовестности, порядочности, честности.