Крамер стоял рядом со своей машиной, у багажника, и курил, хмуро созерцая надпись.

Когда я подошла, оглядел меня оценивающе с ног до головы, затем молча указал сигаретой на исписанное стекло, мол, за работу.

К счастью, помада оттиралась довольно легко, но самое гнетущее было то, что Крамер стоял всё это время сзади меня и наблюдал. Молча и невозмутимо. Но я чувствовала этот его тяжёлый и пристальный взгляд, как будто он прожигал меня сквозь одежду. Это изрядно добавляло конфуза. Я тёрла эти дурацкие красные пятна и умирала от стыда. Такое позорище!

Когда я наконец всё отмыла и собрала использованные платочки, не в силах даже посмотреть в его сторону, услышала вдруг:

— Подвезти вас куда-нибудь?

Я аж про стыд забыла от удивления. Воззрилась на него ошарашенно.

— До дома вас подвезти? — повторил он вопрос.

— Нет, нет, — выпалила я. Ещё чего не хватало! Он с ума сошёл?!

Крамер на мой категоричный отказ равнодушно пожал плечами, мол, как знаете, сел и уехал.

39

Домой я приползла почти больная от пережитого потрясения. Набрала Лёльку, хотела, чтобы она разделила со мной весь этот кошмар, но моя подруга даже понять не могла, о чём я.

— Какая надпись? Чья машина? Ксю, ты про что вообще?

Оказывается, тот эпизод начисто выпал из её памяти. И даже когда я ей всё рассказала, она не вспомнила. Только воскликнула почти радостно:

— А-а! Вот оно что! А я голову утром сломала — что случилось с моей помадой. Думала, съел её кто-то, что ли. Так-то жалко… Лореаль… почти новая…

— Помаду тебе жалко? А меня не жалко? — обиделась я. — Ты хоть представляешь, каково мне было корячиться там, оттирая твой Лореаль? И не нагнуться толком — потому что он за спиной стоял и пялился.

— А как он пялился? — оживилась ещё больше Лёлька.

— Неотрывно! Чуть дыру во мне не прожёг.

— А с каким лицом?

— Ты думаешь, я смотрела на его лицо? Да я на него вообще теперь смотреть не могу! После такого позора!

— Да ладно тебе, — хихикнула она. — Я представляю, что он себе представлял, пока ты намывала его машину.

— Да ну тебя! — смутилась я. — Вечно у тебя только в этом направлении мысли работают.

— У него, поверь, тоже. Особенно после того, что между вами было, — развеселилась Лёлька.

А вот мне было не до веселья. Я панически боялась: а если каким-то образом то видео просочилось в народ? Или, что ещё гораздо хуже, узнают, как я мыла Крамеру машину. Это же не просто стыд-позор, это катастрофа.

На другой день я шла на работу, тряслась и замирала. Прислушивалась к обрывкам разговоров, приглядывалась к коллегам, следила, не косится ли кто на меня насмешливо. Пересилила себя и обедать пошла в наш буфет — там обычно обсуждались самые пикантные и свежие сплетни. Я даже подсела к бухгалтерам — они всегда в курсе всего.